«Имам-Триллионер». Выпуск 2

Ведущий. Да, давайте теперь поговорим про 90-е, как раз вы начали говорить. У вас был период, когда во время учёбы в Аль-Азхаре вы жили примерно на 70 долларов в месяц и даже тогда умудрялись сберегать. Как вам это удавалось? И какой важный урок того времени сегодня лежит в основе вашего подхода к финансам?

70 долларов… Человек может сказать: «Вот тогда было 70 долларов, а сейчас…» Особой большой разницы нет. Здесь неважно, сколько человек зарабатывает: 20 тысяч рублей, 30 тысяч рублей.

В моём случае 70 долларов — это был 1992 год. Туда входило 30 долларов за съём квартиры вместе с другими студентами: шесть человек скинулись. 30 долларов — это питание. Мы ели два раза в сутки, ну, очень хорошо. Я был спортивный, всё время подтягивался на лесенке, даже до 24 раз. То есть ни капли лишнего веса и жира. Нормально, всё ровно. И несколько долларов — это транспорт.

Один из моментов: я, как обычный человек, то есть все тратили, все старались. В том числе, когда это Египет, Каир, когда там в начале 90-х начал развиваться туризм, много студентов начали зарабатывать в качестве переводчиков. Меня это вообще не интересовало. Различного рода купля-продажа, торговля — это не моё: «Везёт — привози товар, увози товар». Для меня была чисто учёба.

Поэтому так получилось, что в Аль-Азхар приехали тысячи, отучились. Когда мы приехали, приехало только 38 человек из бывшего Советского Союза. Когда я выезжал, в 1992 году была мидовская печать, такая синяя: там можно было вывезти только 200 долларов. Тогда в самолётах курили. Ты приходишь и говоришь: «Место для курящих или для некурящих?» 1992 год, ещё был Советский Союз.

Из Советского Союза нас выехало 38 человек. Из Москвы был только я один. Прилетели мы туда — там длинные разные истории. Оказалось, нас там никто не ждал. Но в итоге, когда нас нашли, всё стало понятно, всё отрегулировалось.

Вот эти 70 долларов… Здесь ребята всё равно, безусловно, тратили быстрее, поэтому у них постоянно возникала мысль: как бы заработать. Некоторые — очень хорошие, все очень хорошие ребята. Но так как ты тратишь, тебе нужно зарабатывать, и ты говоришь: «Вот я учусь, у меня хорошая учёба, богословие, но мне надо зарабатывать».

Тут покупаешь какой-то товар, туда везёшь, там покупаешь товар, сюда везёшь, здесь обслуживаешь потребности туристов, переводчиком работаешь — в итоге учёбы не будет. То есть они просто распыляли своё время, пытаясь и учиться, и заработать.

Бог миловал, альхамдулиллях, я это изначально понял. Мне это было неинтересно. Первые два с половиной года я был там безвылазно, и они мне очень сильно помогли.

Если бы меня тогда увидели, у меня была футболка — хотя она была новая, я её купил, — вся выжженная от солнца, такими пятнами. Мои сандалии — ещё советские сандалии, с которыми я приехал из Москвы, — несколько лет я в них ходил, пока они совсем не порвались.

Я за один доллар купил на рынке, где продавали старые джинсы, ещё одни джинсы. Я потом даже в Москве в них ходил. Они были прямо неизнашиваемые. Уже потом либо супруга, либо мама попросила: «Выброси, пожалуйста, эти джинсы, они уже слишком старые». Я за один доллар их купил. То есть в основном все годы я проходил в них.

Я к тому, что, когда люди говорят, что невозможно сберегать, — нет. Суть в том, что каждый для себя что-то выбирает. Те ребята выбрали заработок. Кто-то хорошо начал зарабатывать.

Однажды один парень был у меня на многодневном, пятидневном семинаре в Турции. Мы там просто общались, особенно моим детям понравился третий день — день знакомства. И он рассказывал, как был студентом, по-моему, в какой-то арабской стране. Там тоже в начале 90-х пошёл туризм, и он именно в туризм пошёл.

Он сам из какого-то маленького провинциального российского городка. И говорит: «У меня свой Mercedes был, у меня арендована была своя вилла», — и всё это. То есть он нацелился, в итоге ничего от этого не осталось. Ни отучиться он не смог, и всего этого не осталось — всё быстро закончилось.

Это уже другой вопрос. Я сегодня сформулировал для себя хорошее выражение, но не успел записать его как контент для моей аудитории: заработать деньги — это одни мозги, сберечь деньги — это другие мозги, инвестировать деньги — это третьи мозги, а наращивать капитал — это четвёртые мозги. Это совершенно разные вещи.

Бог меня как-то миловал, альхамдулиллях, мне в этих вещах повезло. Но основной момент — те самые 70 долларов. Кто-то скажет: «Ну вот, тогда это было давно». Неважно. Я чуть-чуть это отметил, несколько примеров привёл, и ещё один пример.

Я с собой брал 20 киршей. 20 киршей туда и 20 киршей обратно — это проезд на автобусе. Мне нужно было 20 туда и 20 обратно. Больше я не брал.

Я человек, там жарко, и хочу пить. Кто-то покупал яблоко, обычно нет, там ребята покупали мороженое. Либо такой тростниковый сок: он дешёвый, очень дешёвый — 10, 20 или 50 киршей. Тростниковый, большой стакан: прямо тут же тебе из тростника делают этот вкусный сок.

Если у тебя будут лишние деньги, ты не сможешь не купить эту воду. Вода стоила, по-моему, 30 киршей. Ты идёшь по улице от автобуса до квартиры — мне там до домика, где я арендовал жильё с ребятами, идти примерно 200 метров. И там будет примерно 20 маленьких магазинчиков, везде на улице холодильники, стеклянные, всё прозрачное, и бутылки Pepsi, Cola и всего этого.

Тем более для выходцев из Советского Союза, где тогда этого вообще не было. Раз. Такая жара — это два. Эти бутылочки ты тут же открываешь, выпиваешь — это буквально один проезд на автобусе. На автобусе было 20 киршей, а это, по-моему, 30.

Ты выпиваешь, оставляешь пустую бутылку, потому что обязан её оставить. Это просто чтобы выпить. Идёшь дальше, но эффекта никакого не будет. В любом случае жажда моментально, через какое-то время, опять проявляется. Тебя бросает в пот. И это сладкая, далеко не полезная штука.

Важно было, чтобы у меня было 20 киршей туда и 20 киршей обратно. Я человек. Но во многих вещах я до сих пор — на моих семинарах я называю это «убрать от себя деньги» — всячески убираю деньги. Один из первых примеров — это тогда.

И последний момент. Однажды я поехал на учёбу: 20 киршей туда, 20 киршей обратно в кармане — хорошо. Когда я садился обратно, я часто не пользовался очками. Зрение у меня не очень, но тогда оно было получше, хотя уже было не очень. Я думал, что таким образом якобы тренирую своё зрение: не всё видишь на сто процентов.

Я сел не на тот автобус. Этот автобус поехал, и там надо было завернуть в мой микрорайон, а он поехал прямо, в пустыню. Я доезжаю до конечной остановки, и передо мной просто… Это конец города. Наш район был на окраине, там жильё было подешевле.

Автобус проехал, и передо мной просто пустыня: там город, а здесь пустыня. Они там ездят очень дерзко, автобусы быстро ездят. То есть он не просто ехал потихоньку, в каких-то пробках, а прогнал неизвестно сколько. Я пешком туда не дойду, даже не знаю, куда идти.

Первый месяц. Я первый месяц толком объясняться не мог, тем более на местном диалекте. Я посмотрел — везде кондукторы. Ты заходишь, оплачиваешь. Я посмотрел на кондуктора. Никого нет, все вышли, только я один.

Он на меня посмотрел. Я, видно, как-то попытался объяснить ему, что у меня денег нет, что я не туда приехал. Он тоже каким-то знаком показал: «Ладно, ничего». Потом я уже смотрел во все глаза, где там этот поворот ко мне. На обратном пути я вышел там, где был этот поворот, и уже пешком прошёл там, где более-менее знал дорогу.

Поэтому вопрос экономии — не экономии… Понимаете, много могу об этом говорить, но весь вопрос в том, что, давайте вот этой мыслью завершим: у каждого в жизни на разных этапах разная валюта, от которой он получает удовлетворение и которой богатеет.

Для многих ребят тогда валютой было получение наслаждения от выпитой Pepsi или от тростникового сока. Это как бы валюта: ты нужен, ты там переводишь, работаешь переводчиком, зарабатываешь деньги, то есть получаешь какое-то удовольствие.

Для меня единственной валютой с точки зрения того времени была учёба. Всё. Учёба давала мне это чувство удовлетворения, всё остальное меня вообще не интересовало.

Проходя мимо более-менее нормальной машины, я, как человек, как молодой человек, мне тогда было 18 лет, когда я приехал, в 19–20 лет, когда учёба уже активно пошла, сам себе говорил: «Иншаллах, филь-джанна, дай бог в раю».

Я не хотел, чтобы стремление к деньгам как-то мешало мне на данном этапе учиться. Многие ребята недоучились именно потому, что основной была причина: «Как я прокормлю свою семью, если буду работать имамом? Мне нужно…»

Я просто для себя это закрыл: «Иншаллах, филь-джанна, дай бог в раю». Ну не будет у меня… Я учусь в том направлении, где нет особо денег. Всё хорошо, неважно. Я просто учусь и из того, что есть, беру максимум.

Поэтому Бог миловал, доучиться мне удалось. Мало кто доучился, на самом деле, очень мало, в том числе те ребята, которые со мной тогда приехали. Из многих тысяч там единицы.

Даже порой люди говорят: «Вот я там [неразборчиво], 10 лет учился». Я говорю: «Вы у него спросите». Он учился, да. Я говорю: «Спросите у него: у него диплом есть об окончании куллии, факультета?» То есть там можно было учиться и 10 лет, просто торчать. Вроде ты чем-то занят, а по факту у тебя никакого диплома нет. А это разные вещи.