«Имам-Триллионер». Выпуск 7

Ведущий. Продолжим тему денег и отношений между людьми. Вы как-то упомянули, что в сумме вам люди должны более одного миллиона долларов. Вот, видимо, в какой-то момент жизни вы очень щедро давали в долг. Понятно, что давать в долг — это благое дело, но невозврат таких больших сумм, тем более это сейчас примерно 78–80 миллионов рублей, — это тяжёлое испытание. Как вы с этим справляетесь?

Нет, испытаний? Само слово «тяжёлое испытание» — нет, ни в коем случае. У меня даже намёка на это ощущение нет.

Какой подход? Я так никак, вот именно таким образом, это не воспринимаю, ни в коем случае. Нужно понимать, что это накопилось примерно за 25 лет. Это не что-то там — в какой-то период я всем раздавал деньги. Нет. Это накопилось за 25 лет, раз.

По мелочам начало формироваться ещё в конце 90-х: так и не вернули, ещё с тех времён тоже есть там по мелочам. Когда появлялись большие суммы, появлялись и люди, которые просили чего-то большего. Поэтому потихонечку.

Но там есть несколько сумм, если не брать то, что уже прямо безвозвратно, потому что есть определённые инвестиции, которые затянулись, но я их ещё не отнёс к долгу, их я не трогаю. Там тоже свои цифры. Вот то, что уже, ну, вряд ли вернётся.

Там были в том числе большие суммы. Человек говорил: «Вот вложите в этот мой бизнес, например, я вам всё верну». Написал расписку, всё-всё-всё, порядочный человек. Бизнес не пошёл. Он сказал: «Если не пойдёт, я вам верну». Он не пошёл, и он не вернул.

Другой момент — тоже бизнесовая ситуация, но человек, вот то, о чём я периодически говорю: так получилось, что бизнес был хороший, но человек тратил больше, чем зарабатывал, и рисковал деньгами инвесторов. На очередном кризисе он полностью провалился.

То есть, по сути дела, если бы он не вёл такой богатый, расточительный образ жизни, то он и сам спасся бы, и своих инвесторов не подвёл бы. Но там это тоже было долгом. Моя часть — просто ему нужна была поддержка, и я поддержал его в определённом вопросе.

Поэтому вот разные-разные моменты. Ну, сейчас, если вспомнить, есть ещё один долг, там большой, уже помимо этого миллиона, но неважно. Но там потихонечку человек возвращает, человек реально старается.

Поэтому каждая история одолжения очень непроста, она очень уникальна. Моё правило: в чужой бизнес не вкладывать, в долг не давать. Это моё правило. В том числе в книге я это написал и в жизни это говорю.

Но всегда у любого правила есть исключения. Поэтому что касается тех бизнесов, которыми я не управляю, у меня есть разные инвестиции в разные бизнесы. И в том числе есть люди, которые мне должны.

Но на каком-то этапе механизм движения денежных средств я постарался выстроить так, чтобы больше никому не давать. На каком-то этапе. Но в любом случае всё равно получалось, что давал, но механизм был максимально выстроен, чтобы никто моей добротой не воспользовался.

Потому что десятилетия жизни показали, что это всё равно людям не во благо. Идеально, когда человек сам решает свои проблемы и на них вырастает, на их решении. А когда ты стараешься ему помочь финансово, он только деградирует от этого.

Ведущий. Какую самую большую сумму должен вам один человек?

Ну, у одного из… Самый крупный из них — это… Это было до девальвации, когда доллар стоил 29–30 рублей. Это был примерно 2012–2013 год. Там у него в расписке, по-моему, фигурирует 12 миллионов.

Ну, 12 миллионов — это примерно 400 тысяч долларов по курсу 30 рублей.

Ведущий. А на что он их потратил?

Это было направление, связанное с интернетом. Очень хорошее, оно у него пошло, никак со мной не связано. Но его подвели программисты.

Когда всё это начиналось, всё очень хорошо было. Моя супруга пришла к нему в офис. То есть ежемесячно я выделял определённую сумму, и они постепенно накопились в такую.

Супруга говорит: «Ого, у них у всех дорогущие MacBook, у всех тут орешки, дорогие конфеты, чаи, всё. И они в таких комфортных условиях, так там классно, такой классный офис арендовали. Получается, ты всё оплачиваешь, что ли?»

Вот поэтому именно когда люди строят бизнес на уровне гаражей, он превращается в большой бизнес. Вывод мой: они начинают с гаражей, сами шаг за шагом всё выстраивают. И это образно с гаражей, и в прямом смысле тоже.

А когда люди привлекают инвестиции, часто это не работает. Очень много, в том числе американский Forbes писал, в Америке судебных разбирательств именно в контексте мошенничества. Люди создавали компании, привлекали инвесторов и начинали жить как очень богатые.

Прямо отдельные статьи были о таких людях: тут он в гольф играет, там он на частном самолёте летает, здесь он Ferrari покупает, а компания ничего не заработала.

Ведущий. Если посмотреть на это с точки зрения ответственности перед Богом?

Ой, это даже если люди очень религиозные. У меня есть случай. Я был имамом мечети с 1997 года, и у нас был один прихожанин. Такой классный парень. Он из криминала стал религиозным, молодец.

На каком-то этапе смотрю: у него был бронированный 140-й в конце 90-х. Потом смотрю — как-то он очень хорошо обзавёлся. Он сам был не из Москвы, приехал в Москву и приходил в мечеть.

И он говорит: «О, Шамиль, у меня так дела идут — лопатой гребу».

«Молодец, хорошо», — говорю. Термин хороший.

Суть в том, что на утренних намазах он прямо иногда плакал. Если Коран долго читается, он весь такой набожный — всё, машаллах, иншаллах. У него музыка вся религиозная, нашиды — всё-всё.

Потом у нас была одна поездка, до 2008 года, я помню, как раз примерно в 2006–2007 годах. С несколькими моими друзьями я оказался в Дубае. Мы посетили нескольких наших общих знакомых, пообщались, и нас там узнали.

Этот товарищ, который «лопатой грёб», на тот момент переехал в Дубай. Я смотрю: такой классный джип — наверное, последний Land Cruiser, который на тот момент был, или какой-то большой Cadillac, не помню. За рулём его родственник, а сам он на Bentley-кабриолете.

Я думаю: «О, классно поднялся». Суть в том, что я понимал: он не тот, кто зарабатывает. Мышление не то. У него мышление просто девяностых: отобрать — и всё.

Ну ладно, думал, может быть, Всевышний ему так открыл, потому что он много молился и плакал.

Оказалось, он обворовывал одного из своих ближайших друзей. Я знал их: они были такие кенты, как говорят, не разлей вода, два друга. Но тот был мультимиллионером.

А этот — ну ничего. Но он настолько втерся в доверие через религию, через то, что плакал на утреннем намазе, как потом оказалось. И только лет через семь тот человек, видно, понял, сколько у него можно было воровать.

Он такую историю придумал, настолько всё было удивительно и интересно. В итоге всё это кончилось тюрьмой. Когда тот уже всё выяснил, он подключил соответствующие рычаги, и того посадили в тюрьму. По-моему, в том числе ещё за что-то.

Ведущий. Как мы в эту историю с вами пришли? Про ответственность перед Богом.

Только про ответственность перед Богом мне не говорите. С учётом моей прожжённости, как бы ни говорили: «Ой, Шамиль порой хвастается: с 1986 года религиозно практикующий».

Да-да, в 80-х — лагеря пионерского актива, то есть я был пионерским активистом, руководителем комсомольской организации школы. Параллельно моя мама привела меня в мечеть в 1986 году — в деревянную московскую мечеть, которая тогда была, — и сказала. Её посыл был: это поможет защититься от вредных привычек.

Поэтому я никогда не… Это был 1986 год: я не ругался матом, не употреблял алкоголь и наркотики, не участвовал в пьянках и гулянках, не курил — ничего этого, слава Богу. Мне религиозность помогла.

С 1986 года я в том числе очень активно постоянно был в религиозной среде: и в Москве, и потом в Каире. В Каире я узнал самые разные национальности Кавказа, самые разные национальности Средней Азии, курдов, турок, самых разных арабов.

Это всё — вся эта палитра, и твоя судьба пересекается с их судьбами в самых разных ситуациях, в самых разных странах, на самых разных этапах жизни: в 80-е, 90-е, нулевые и дальше. И как имам мечети в том числе.

Поэтому об ответственности перед Богом, когда это касается денег, лучше вот в этом — о Боге, о вере — не говорить. Это в какой-то степени даже будет кощунственно.

К сожалению, бывает так: у человека есть мозг того, кто может заработать, но нет мозга того, кто может сберегать; нет мозга того, кто может инвестировать; нет мозга того, кто может выращивать и дальше наращивать свой капитал. Он просто научился зарабатывать — и всё.

Все механизмы маркетинга, все механизмы детских и юношеских желаний — всё это просто будет его душить. Как только он почувствует вкус этой роскоши, этих трат, он найдёт самые разные оправдания, чтобы залезать в чужие карманы, в государственную казну или в своей компании набирать деньги на свои нужды, но вешать это на свою компанию, которая и так закредитована.

То есть лучше религию отделить. Религия, духовность, ответственность — это очень уникально, очень индивидуально. И я сторонник держать это абсолютно отдельно.

Религиозность облагораживает, религиозность даёт ответственность, религиозность даёт силу, воодушевление, наполняет жизнь смыслом. Это очень важно.

Но, к сожалению, в жизни очень часто её используют неправильным образом. Или же просто отодвигают, когда не видят в ней особой необходимости, а видят более важными другие вещи.

Ведущий. С точки зрения ответственности перед Богом: человек при жизни взял долг, но не успел его вернуть, хотя намеревался вернуть. Что с ним будет в Судный день? И второй пример: человек при жизни взял в долг с намерением не вернуть и умер. Что с ним будет в Судный день?