Оптимизм и благодарность

Вот пришёл вопрос: «Шамиль-хазрат, посоветуйте, пожалуйста. Муж очень пессимистичный, говорит, что ему особо неинтересна жизнь, так как он не там в карьере, где мечтал быть. Говорит: “Давай не будем заводить второго ребёнка, так как не сможем его обеспечить. Хотя бы первого в полной мере обеспечим”. У него зарплата намного выше среднего, зарплата намного выше среднего. Говорит, что, скорее, через лет десять-пятнадцать умрёт. Ему 35 лет, мне 30. У нас с ним один ребёнок. Намаз не читает, друзей особо нет, иногда скандалит. Как мне быть? Я не хочу такого будущего. Может, развестись?»

Вот пессимист — что такое? Так, профессор? Пессимист — тот, кто во всём видит плохое.

Недавно я получил такой приятный бонус, реплику от супруги. Там что-то одно, что-то другое, третье, там что-то происходит — всё как бы такое сложное. Я говорю: «Смотри, вот это классно, вот это классно». Она говорит: «Ты во всём видишь хорошее».

А, вспомнил. Мы просто кошку повезли к ветеринару, и там она говорит: «И до нас, — говорит, — зашёл человек с собакой, и собаку чипировали». Чип. Она говорит: «Вот там чипы». Я говорю: «Вообще же классно — чипы. Вот у тебя чип, ты никуда не потеряешься. Если я никаких преступлений не совершал, у меня чип, я нигде никак не потеряюсь, меня быстро найдут», и так далее, и так далее, с учётом всех этих моментов.

Короче, я ей там целый список всего: какие плюсы. Она говорит: «Слушай, тебе что ни скажу — у тебя сплошные плюсы во всём».

То есть пессимист — тот, кто во всём видит плохое, а оптимист — тот, кто во всём видит хорошее. Но здесь нужно здоровым образом на всё смотреть.

Например, у вас колесо спустило. У меня вот было несколько случаев в этом году, уже в прошлом, в сентябре. Колесо, например, поставил там, в деревне, зимнее. Утром мне ехать в шесть утра, отвозить ребёнка на учёбу из деревни. Ну, это глухая деревня, там надо ещё доехать до города. Захожу, а колесо спущено.

То есть здесь, с одной стороны, пессимист расстроится, а оптимист сразу думает: «Что делать?» Раскрутил это, то, другое — либо у соседа. Я просто взял у соседа этот… Времени не было. У него машина «Ларгус». Я говорю: «Можно “Ларгус”?» Рано утром. «Всё, “Ларгус”, пожалуйста». Пока он прогрелся…

Ну, «Ларгус» такой устойчивый на дороге, оказывается. Вот чем-то моя старая восьмилетняя Kia Rio, а тут «Ларгус» — конкретно всё быстренько довёз. То есть ни на одном из этапов происходящего я внутри не расстроился.

Пессимист сразу начнёт жаловаться, искать крайнего, скажет: «Вот поменяли мне колесо, такие-сякие идиоты, там пятое-десятое, что-то не так сделали».

Это ладно, но потом… Колесо вроде как сделали, я съездил потом днём, хорошо, терпеливо, всё мне сделали. Через день оно опять спустило. То есть там уже всё проверили, и опять раннее утро, мне надо срочно ехать. Шесть утра, что ты, куда там? Это деревня, глушь, там ничего рядом нет.

Вот, поэтому ничего страшного. В итоге всё, альхамдулиллях, хорошо. Сплошной оптимизм с точки зрения того, что везде можно найти положительное.

А пессимист даже там, где всё нормально, всё равно будет жаловаться. Да, он во всём видит плохое.

Теперь в данном случае женщина говорит о том, что мой муж постоянно говорит: «Вот через десять-пятнадцать лет я умру, второй ребёнок — это сложно, всё вот так вот, всё неохота». То есть весь такой грустный.

На самом деле я могу только сказать: ему нужно идти к хорошему психиатру или психологу. Не в смысле, что нужно таблетки пить, а в смысле — провериться, потому что, возможно, у него какая-то предрасположенность к такого рода пессимистичным состояниям.

Можно сказать: у человека нет спорта, нет здорового образа жизни, нет молитвы. Но здесь надо в том числе обследоваться, понять: возможно, у человека какая-то врождённая предрасположенность. И этот пессимизм в данном случае — форма кризиса среднего возраста: 35 лет. Если с этим не работать, будет всё хуже, хуже и хуже.

Да, надо гонять, понимаешь. Да он вообще там, понимаешь, надо джинна выгонять. А, жена должна гонять, да? Не джинн, а жена. Я понял, хорошо. Всё, понял, хорошо.

Поэтому, даже услышав эту историю, каждый из нас должен в ещё большей степени наполниться чувством благодарности. То, что у вас нет кризиса среднего возраста, у вас нет апатичного, пессимистичного состояния, альхамдулиллях, и не надо.

Да, у вас трое, четверо, пятеро, шестеро детей, альхамдулиллях. Потому что один ребёнок — это очень тяжело, это очень тяжело. Ты вкладываешь всё в одного.

Представьте: у вас инвестиции, вы вкладываете в один бизнес, только в один бизнес. Трамп выписал какие-то дополнительные налоги, ещё что-то, какая-то таможня поменялась, то есть что-то в законах поменялось — и этот ваш бизнес стал абсолютно… Ваша продукция стала абсолютно неактуальной. Всё, вы неконкурентоспособны вообще: вы вкладывались в один бизнес.

Это очень опасно. А когда вы вкладываетесь в пять бизнесов, даже если один просел, другой поднялся, дал больше прибыли. Просевший вы анализируете: если его надо поддержать, вы его поддержите; если закрыть — тогда закроете. Но у вас есть ещё четыре.

А дети — когда у вас пятеро детей, представьте, какая диверсификация. Вы можете вкладывать, и человек верующий, ребёнок — это большая ответственность, это не собственность, мы с вами говорили, но это беспроигрышно. Это не бизнес, который может погореть. Ребёнок, новый человек — это беспроигрышно.

Ты вкладываешься в это последовательно: один ребёнок, два ребёнка, три, четыре, пять. И чем больше детей в итоге, тем легче с ними, потому что они друг другу помогают, они друг за дружку играют.

Мне даже — ну, это спасибо моей маме — младшему, которому шесть, достались не только игрушки от старших пятерых детей, но ещё и мои игрушки. Он говорит: «Пап, вот там, вот это твой же солдатик?» Я говорю: «Слушай, точно». «А вот там, в коробке, есть ещё большие твои солдатики». Я говорю: «Точно».

То есть в восьмидесятых такие большие пластиковые появились. Да, такие прямо большие. Были и маленькие тоже.

То есть большое количество людей… Вот это жизненная неопытность, когда человек говорит о том, что одного ребёнка мы ещё прокормим, а второго уже нет. И троих прокормишь, и пятерых прокормишь.

Всевышний в Коране чётко говорит: «Нахну нарзукукум ва иййахум» — и вас накормим, и их накормим, дадим ризк. На это вообще не беспокойся.

Поэтому важно: чем больше детей, тем прекраснее наша жизнь, иншаллах. Воспитание — это целый отдельный вопрос. Это, опять же, помогает нам быть и оставаться набожными, потому что это очень сложно, но и очень приятно.

Ты вкладываешься в то или иное годами, потом получаешь от ребёнка какой-то бонус. Ты видишь результат, видишь его реакцию, видишь его слова. Это непередаваемое чувство. Никакие бизнес-прибыли с этим не сравнить. Когда ты видишь, как твои десять-двадцать лет, вложенные в воспитание ребёнка, возвращаются к тебе, — это непередаваемое чувство счастья.

Поэтому детей должно быть много. Ну и да, денег тоже. Чем больше детей, тем больше денег в любом случае. Оно так.