Слабость души

Ученый прошлого столетия, по сути, наш современник, Мухаммад аль-Газали. «Аль-джаниб аль-‘атыфи». Еще, может быть, при его жизни он был не так активен: он умер в 1996 году, интернет, а тем более социальные сети, были не столь развиты. Но он оставил после себя очень хорошее, мощное интеллектуальное и духовное наследие.

С учетом моих взглядов и трактовок у нас с ним очень многое совпадает, поэтому он, как серьезная величина последних ста лет в мусульманском богословии, уместен для периодического цитирования. В данном случае — в контексте силы души.

В наше время это, как всегда, было актуально, но сейчас, наверное, особенно актуально. Мы, современные люди, может быть, и кажемся такими сильными технологически, интеллектуально, познающими мир, перемещающимися по миру, но с точки зрения души, я думаю, у большинства людей большая проблема.

И вот в этом контексте — несколько строк. «Иннана фи кутубиналь-ухра...» Здесь не самое начало, я просто взял отрывок:

إِنَّنَا فِي كُتُبِنَا الْأُخْرَى نُوَحِّي أَشَدَّ التَّنْوِيهِ بِقِيمَةِ الْمَالِ

Он говорит: в некоторых наших книгах — я не знаю, что он подразумевает под словом «наших»: может быть, литературу конца прошлого столетия вообще, богословскую литературу в частности или непосредственно свои книги. Но Мухаммад аль-Газали, который именно наш современник, очень ровно относился к разным областям современной жизни, без крайностей. Поэтому из его уст всегда исходило такое нормальное, ровное отношение к материальному достатку в том числе.

Но здесь он делает очень хорошее и важное уточнение:

إِنَّنَا فِي كُتُبِنَا الْأُخْرَى نُوَحِّي أَشَدَّ التَّنْوِيهِ بِقِيمَةِ الْمَالِ، وَقُدْرَةِ الْأَحْوَالِ الْمَالِيَّةِ عَلَى عَمَلٍ كَثِيرٍ.

То есть да, мы в других книгах, в разных книгах делаем акцент, указываем, отмечаем, что материальный достаток — это важно. Мы подчеркиваем, что человек, имеющий материальные возможности, кудру, то есть материальную силу, в состоянии сделать многое в этой жизни.

بَيْدَ أَنَّنَا لَا نُرِيدُ أَنْ نَنْسَى أَبَدًا أَنَّ الْأَوْضَاعَ الِاقْتِصَادِيَّةَ الَّتِي نُرِيدُ السَّيْطَرَةَ عَلَيْهَا وَسَائِلُ لَا أَهْدَافٍ.

Он говорит: однако важно отметить, заметить, что...

Что бы вы отметили? Мы не берем сейчас ту часть верующих — христиан, мусульман, атеистов, людей, которые пропагандируют бедность и считают, что материальное неважно. Сейчас эту часть людей не берем.

Возьмем ту часть людей, которые говорят о том, что материальное — это важно, это неотъемлемая часть земной жизни. Хорошо. Но здесь, однако, важно подчеркнуть одну вещь в этом утверждении. Какую, как вы думаете?

Мы сказали о том, что... Ну, вы сказали: важно... Как распоряжается этим? Еще какие-то варианты есть?

Как заработал — это больше, это отдельный комментарий. Я могу на этот счет очень много сказать. Обычно именно бедность использует этот момент: как заработал — это харам, то харам, третье харам, пятое харам. Остается только на рынке стоять: у одного купил, другому чуть подороже продал. Ну, это реальность последних тридцати лет.

В данном случае это немного не об этом. Здесь он говорит:

بَيْدَ أَنَّنَا لَا نُرِيدُ أَنْ نَنْسَى أَبَدًا.

Однако же мы ни в коем случае не забываем, абадан — никогда, о том, что вопросы экономического характера и то, что мы стараемся именно взять под свой контроль, ас-сайтара, то есть иметь материальный достаток под собственным контролем, — это не ахдаф, не цели, а васаиль, всего лишь инструменты.

وَأَنَّ الْقَصْدَ مِنْ تَوْجِيهِهَا هُوَ خِدْمَةُ غَايَةٍ أَعْظَمَ.

Касд — цель, то, к чему человек стремится. Верующий должен стремиться к материальному достатку, но целью является то, что этот материальный достаток должен служить высоким гаят. Гая тоже означает «цель». То есть высоким целям, высоким смыслам.

Ясно, нет?

— Что, ясно?

— Пример, пример какой-нибудь.

— Земной или вечный?

— Сразу мечеть надо строить.

— Нет, в том-то и дело, что человеку просто так мечеть не построить. То есть можно какую-нибудь избушку в Дагестане, так?

— Помощь нуждающимся.

— Продвижение религии.

Ну вот, как мы не раз с вами говорили: когда появляются возможности... Если человек к этому стремится, в данном случае именно об этом он и говорит.

Но здесь интересный момент: ты ставишь высокие цели, гаят, да, вот а‘зам — то есть некие ценности, но они же и цели, то, к чему ты стремишься. Ты это себе обозначаешь, но идешь к этому и, по сути дела, прийти к этому ты можешь только через что? Через высокий материальный достаток.

Обычно, если вы проанализируете, такого понимания у людей в жизни нет. Есть одни, которые говорят: какие способы, как мы заработаем? Это харам, то харам, другое — харам. И они как бы стремятся к высоким целям — вечному, духовному и так далее.

А есть другие, которые как хищники жестко добиваются материальных целей, а потом духовно к этому приходят: человек становится более религиозным, приходит какое-то осмысление. Он говорит: вот там надо доброе дело сделать, что-то выделить.

А вы понимаете, что такое взаимодействие не очень здоровое? Мы много теряем при таком нездоровом взаимодействии.

То есть, с одной стороны, огромное количество людей — они за нищету и бедность: «Дай бог, всё само собой решится». Другая часть абсолютно без разбора гонится за чисто материальными ценностями, а потом на каком-то этапе, если приходит какое-то осознание, начинает что-то делать, совершать какие-то благие дела.

Он говорит о чем? О том, что любой человек, и вера ему в этом помогает, должен стремиться к материальным благам. Но материальные блага для любого верующего — не самоцель, не конечная точка, а лишь инструмент для того, чтобы сделать, реализовать что-то более высокое, более значимое.

Мы сейчас не говорим о дозволенном. Это важно.

Но вот однажды у нас здесь была такая история. Вчера вышел один ролик, подкаст. Мы впервые записали подкаст, и я сказал: «Давайте по одному вопросу-ответу». И там я говорю о том, что религия в жизни, с учетом большого опыта взаимодействия с разными людьми, на самом деле накладывается на личность.

Религия накладывается на личность. И если человек долгое время совершал какие-то преступления, то, становясь религиозным, ему сложно стать высокодуховным, пока он идет по старым привычкам.

Я это к чему? У нас здесь, в мечети, летом была история, может, лет пятнадцать назад. Таких историй много, мне в том числе лично рассказывали люди.

Большая сумма денег, порядка полутора миллионов долларов, движется в багажнике из точки А в точку Б. Кто-то же знает об этом. На самом деле это глупо с математической точки зрения, но люди нищие, и даже при наличии таких денег большинство из них остается нищими.

Идет информация: вот движется машина с деньгами, надо ее «почистить». Один из двоих, которые находятся в машине, говорит второму:

— Мне намаз почитать?

И вот здесь, на этой улице, как раз ставят машину. Тот не мусульманин, в машине сидит, в машине груз, например, сто миллионов рублей. А этот пошел намаз читать.

Пока этот пошел читать намаз, что происходит? Две машины подъезжают, вытаскивают деньги, и тут такая перестрелка: тык-тык-тык-тык-тык-тык-тык. Не знаю, чем закончилось.

Я это к чему сказал? Какая мораль?

Когда люди говорят: как заработать, харам, халяль... Если человек по натуре, по своим привычкам имеет преступный характер, то даже если он день и ночь будет читать намаз и соблюдать пост, у его нищенской души перед материальным есть определенная точка, где ему скажут: «Вот тут едет сейчас сто пятьдесят миллионов рублей. Нам нужно их забрать. Они все равно плохие люди, они все равно там, не знаю, еще чем-то занимаются. Мы это заберем, лучше мы заберем».

Конечно, он прочитает дуа, чтобы все нормально прошло, и поучаствует в этом. Понимаете, да?

Сто–сто пятьдесят миллионов каждый день во всех машинах не передвигаются, понятно, это меньшинство. Но в каждой области — работаете ли вы в судебной системе, в каких-то контролирующих органах, в органах правопорядка — всегда есть вот это.

Даже если вы на рынке работаете, везде, в любой сфере есть схемы, когда выходит на поверхность определенная сумма и ты определяешь, сколько стоит твоя совесть.

Понятно? Нет?

Мораль в том, что харам и халяль находятся вот здесь, но их обычно здесь не ищут, а копаются в мелочах, надумывая и выдумывая.

Например, скажут: «Вот есть какая-то нефтегазовая компания. Ее акции не халяль, потому что у них есть магазины, а в магазинах продается пиво». Но основное — это нефтедобыча, основная сфера деятельности.

То есть я к тому, что при желании везде можно накопать харам, но это чисто дьявольский подход.

И, к сожалению, люди попадаются на том, что, когда есть возможность... А ведь сейчас постоянно: у одного конфисковали миллиард, у другого конфисковали два миллиарда. Люди приходят во власть, и вдруг у них аппетит разыгрывается: больше, больше, больше, больше. И так в любой сфере.

Поэтому, мои хорошие, мы здесь говорим: о чем он говорит? О том, что при правильном отношении к материальному человек верующий не стремится к материальному как к конечной точке своего существования. Он видит материальное как что? Как инструмент, который помогает ему сделать нечто большее, лучшее, важное, более высокое.

إِنَّ رِسَالَةَ الْإِنْسَانِ فِي هَذِهِ الْحَيَاةِ تَتَطَلَّبُ مَزِيدًا مِنَ الدَّرْسِ وَالتَّمْحِيصِ.

Поистине, миссия человека в этой жизни требует значительного, детального изучения и исследования. То есть она не такая простая — миссия человека на этой земле.