Банкрот

Мы в конце вааза сказали о том, что вся религиозная практика в исламе помогает человеку становиться всё более устойчивой, уравновешенной, спокойной, высоконравственной, сильной личностью. Мы привели хадис и пояснение.

И вот в этом контексте — относительно того, что вся религиозная практика в исламе направлена на силу личности человека, силу его морали и нравственности.

«Лакад са’аля асхабаху йауман». Посланник Божий ﷺ однажды спросил у своих сподвижников: «Атадруна ман аль-муфлис?» — «Вы знаете, кто такой муфлис, банкрот?»

Ваш мозг сейчас вам скажет: «О, я слышал этот хадис. Мне это не интересно». Слышали вы этот хадис — мне интересно, применяете ли вы этот хадис.

Я говорю же вам: ситуация с такси. Альхамдулиллях, я даже интернациональный, я натренирован ко всему относиться спокойно. Да, натренирован.

А парень был реально очень невежлив. Он не знает, мусульманин я или нет, потому что я говорю без акцента, была ночь, моего лица было не видно. Но он — очень конкретный мусульманин: с бритыми усами, длинной бородой, и на него смотрят как на мусульманина. А это обычный уличный пацан, хулиган, двадцать с лишним лет.

Да, понятно: если бы он с каким-нибудь другим столкнулся, сказал: «Ну-ка, иди сюда! Ты мне тут что сказал?» — то есть понятно, что он перестал бы так нагло разговаривать, если бы кто-то был готов начать пересчитывать ему зубы, к примеру. Вся эта спесь быстро бы слетела.

Но смысл не в этом. Смысл в том, что данный хадис нужно видеть и слышать в повседневной практике, когда мы сталкиваемся с тем, что нам вроде как неприятно, а на самом деле просто спокойно дальше продолжаем свою ситуацию.

Мне: «Нет, зачем? Богом данное, альхамдулиллях. Главное — это я. Груб? Нет. Плохое сказал? Нет. Молодец, Шамиль. Пять, иди дальше».

Посланник Божий ﷺ спросил у сподвижников: «Атадруна ман аль-муфлис?» — «Вы знаете, кто такой банкрот?»

«Калу: аль-муфлису фиман ля дирхама ляху ва ля мата‘».

Они сказали: «Ну, если брать банкрота в нашем понимании, то это тот человек, у которого нет дирхама». Динар — это золотая монета, дирхам — серебряная монета, то есть поменьше. У него нет ни денег, ни товара. Ну вот нет у него ни денег, ни товара, ничего нет, никакой капитализации — ноль.

Ладно. Посланник Божий ﷺ сказал:

«Аль-муфлису мин уммати ман я’ти йаумаль-кийамати би-салятин ва закятин ва сиям».

Муфлис, если говорить о моих последователях, не только о сподвижниках, «мин уммати» — о последователях, — муфлис — это тот, кто в Судный день предстанет пред Всевышним. Он был в земной обители и молящимся, и постящимся, и выплачивал закят, всю религиозную практику соблюдал.

Но он предстанет пред Всевышним в Судный день и окажется тем, кто ругал, бранил, оскорблял этого человека, конкретно, адресно. «Кадафа хада» — клеветал, опорочил этого человека, конкретно, адресно.

То есть учтите: когда я вам привожу какие-то не самые лучшие примеры, они обезличены. Это нормально. Вы не сможете вычислить. Даже если я вам про сто миллионов скажу, вы не сможете его вычислить. Я очень капитально его обезличил. Это всё обезличено. Потому что если адресно: «Вот такой-сякой, вот он такой», — это очень опасно.

Здесь человек на протяжении всей своей сознательной жизни молился, постился, выплачивал закят. Но окажется в Судный день: «Кадафа хада» — он ругал свою жену, или накричал на своих детей, или накричал на брата, на сестру, на подчинённого. То есть бранил, ругал, кричал.

«Кадафа» — клеветал, порочил, оскорблял кого-то. «Акала мáля хада» — взял то, что ему не принадлежит. «Сафака дама хада» — пролил чужую кровь. «Дараба хада» — ударил вот этого человека.

«Фа ю‘та хада мин хасанатихи» — и он начнёт расплачиваться. Он начнёт расплачиваться и расплачиваться.

Хасанат — но валютой какой? Валютой вечности, своими благодеяниями. «Ва хада мин хасанатихи» — и этому из своих благодеяний, и этому из своих благодеяний.

«Фа-ин фаният хасанатуху кабля ан якдийа ма ‘алейхи, ухиза мин хатаяхум фатурихат ‘алейхи, сумма туриха фин-нар».

فَإِنْ فَنِيَتْ حَسَنَاتُهُ قَبْلَ أَنْ يَقْضِيَ مَا عَلَيْهِ، أَخَذَ مِنْ خَطَايَاهُمْ فَطُرِحَتْ عَلَيْهِ، ثُمَّ طُرِحَ فِي النَّارِ.

Если закончатся его благодеяния до того, как он со всеми расплатится, он уже дальше будет забирать чужие грехи в качестве компенсации, будет забирать чужие грехи в качестве компенсации, и с этими чужими грехами будет выброшен в ад.

«Заликя хува аль-муфлис». Это пояснение. Вот вам, пожалуйста, банкрот.

إِنَّهُ تَاجِرٌ يَمْلِكُ فِي مَحَلِّهِ بِضَائِعَ بِأَلْفٍ، وَعَلَيْهِ دُيُونٌ قَدْرُهَا أَلْفَانِ، وَكَيْفَ يُعَدُّ هَذَا الْمِسْكِينُ غَنِيًّا؟

И он приводит обычный пример из жизни. Он говорит: вот вам пример банкрота. Человек занимается торговлей, у него есть товар на тысячу, а долг у него — две тысячи. Этого бедолагу вы считаете богатым? У человека товара на тысячу, а долг у него — две тысячи, и вы думаете, что он богатый?

Как с точки зрения материальной, так и с точки зрения духовной. Бедный, бедолага, поэтому он говорит: «Хаза аль-мискин».

الْمُتَدَيِّنُ الَّذِي يُبَاشِرُ بَعْضَ الْعِبَادَاتِ وَيَبْقَى بَعْدَهَا بَادِيَ الشَّرِّ، كَالِحَ الْوَجْهِ، قَرِيبَ الْعُدْوَانِ، كَيْفَ يُحْسَبُ امْرَأً تَقِيًّا؟

И вот он говорит в конце комментария к этому хадису: вот человек мутадайин, религиозный. Он выполняет те или иные элементы религиозной практики — молится, соблюдает пост, — но в то же время всё так же остаётся тем, от кого явно исходит зло по отношению к детям, жене, родственнику, подчинённому, тому или другому, самому разному человеку.

Он остаётся тем, кто может быть источником зла. «Калих аль-ваджх» — он всё так же ходит с угрюмым лицом. Припоминаете, да? Он всё так же ходит с угрюмым лицом. «Кариб аль-‘удван» — и всегда у него чувство вражды, враждебности. «Кариб» — оно у него совсем близко, только дай ему взорваться.

«Кайфа юхсабу имраан такийя?» И что? Как такого человека можно считать набожным? Как?

Так что нам с вами работать и работать.

И учтите те или иные националистические настроения в СМИ, в соцсетях. Мы с вами оказались в периоде интернета и социальных сетей, где каждый, кому не лень, может оскорблять других. При этом гадёныш где-нибудь за границей скрывается, его оттуда и не достанешь.

То есть правоохранительные органы работают над тем, чтобы не разжигались межнациональные, межрелигиозные конфликты. У нас законодательно это недопустимо, это уголовно наказуемо. Но эти разжигатели находятся в разных местах, им бы что-то разжечь: межнациональное, межрелигиозное.

Но нужно понимать: я сам себе многие годы, так как с конца девяностых под всеми этими ситуациями нахожусь, говорю, что все наши с вами недруги, недоброжелатели, хейтеры, завистники — это Божья милость. Они помогают нам становиться всё более практичными, реализующими смысл хадиса, в котором Пророк Мухаммад ﷺ, алейхи саляту вассалям, чётко сказал:

«Иннама бу‘исту ли-утаммима макарим аль-ахляк».

Суть моей пророческой миссии — довести человеческий нрав до совершенства, мораль и нравственность до совершенства.

И в наших реалиях какой-нибудь мусульманин или тот, кто выглядит как мусульманин, — это как некоторое время назад, когда какой-то дурачок на BMW в Германии въехал в толпу. Он по происхождению откуда-то из арабской страны. Вот там: террорист, ваххабист и так далее.

А потом, когда выяснили, оказалось, что он ненавидит мусульман. Прямо это очевидно. И даже сказали о том, что, видно, те, кто хочет разжигать, из числа мусульман не нашли того, кто лишний раз всё это подожжёт. Поэтому взяли какого-то националиста, пусть даже арабского происхождения, но он сам ненавидит мусульман. И прямо в соцсетях он реально ненавидел мусульман.

Видно, говорят, те, кто в эти вещи играет, не смогли найти другого. Наш мир очень интересен. Всё это Божья милость.

Мы, если плохого ничего не делаем, бояться абсолютно нечего. И даже порой мне говорят: «Шамиль, но иногда же человек ничего плохого не делал, оказался в какой-то сложной ситуации, чуть ли не под уголовным преследованием».

Но я сторонник того, что если я ничего плохого не сделал, кто мне плохое сделает?

«Ин ахсантум ахсантум ли-анфусикум ва ин аса’тум фа-ляха», — в Коране говорится. Я конкретный фанат этого аята. Сделал хорошее — для тебя, сделал плохое — против самого себя.

И если вам кто-то сделал что-то плохое, адресно вас оскорбил или оскорбил вашу национальность, вы чувствуете, как вам от этого плохо, — вы от этого не пострадаете.