Беспомощный

Четвёртая сура, 97-й аят.

А‘узу биллях. Инна-ллязина таваффаһуму-ль-малаикату золими анфусихим, калу фима кунтум? Калу кунна мустад‘афина фи-ль-ард. Калу алям такун арду-лляхи васи‘атан фатухаджиру фиха? Фа-уляика ма‘ваһум Джаханнам, ва саат масира.

Будет возможность — почитайте в моём богословском переводе четвёртую суру, 97–98 аяты. Здесь на хутбе долго не объяснишь все нюансы, но здесь очень важен и смысл.

Инна-ллязина таваффаһуму-ль-малаикату золими анфусихим. То есть бывают люди, которые… Ну, здесь, если подстрочно: «Поистине, те, которых умерщвляют ангелы в состоянии, когда они золими анфусихим».

В состоянии золими анфусихим. То есть здесь я специально написал… Ну вот бывают люди такие, которые: «Ой, бедный, несчастный, притеснённый, обиженный, угнетённый, униженный».

Это очень нездоровое душевное состояние, это очень нездоровое восприятие жизни для человека, тем более верующего. То есть сказать, что эти виноваты, те виноваты, родители виноваты, правительство виновато, кризис виноват: «Вот мы такие несчастные, помогите нам, спасите нас».

И вот здесь идёт интересный момент: прямо подстрочно — «Поистине, те, которых, когда умерщвляют их ангелы…» И они в состоянии залими анфусихим. У них такое состояние, халяту каунихим, и такое состояние, что они обиженные, униженные, все такие угнетённые.

Калу фима кунтум. «Каково было ваше положение?» — скажут ангелы, вытаскивая их души из тела.

Калу кунна мустад‘афина филь-ард. «Мы были такими слабыми, такими беспомощными», — скажут они. «Ой, у нас так всё было плохо, мы такие беспомощные».

Знаете, что им ответят ангелы? Это прямой текст в Коране: калу алям такун ардуллахи васи‘атан фатухаджиру фиха? «А вам что, целой земли не хватало, чтобы в другом месте найти себя?»

Ну хорошо, вас здесь, в этой школе, обижают. Ну хорошо, пойди в другую школу, если не можешь здесь разобраться. У вас здесь какие-то сложности — иди вон на другую улицу, в другой район, ещё куда-то.

Но если ты попробовал разобраться, а там совсем какие-то тупые, не знаю, неряшливые и ещё что-то… Ну земля же огромна.

Здесь не в том смысле, как в конце 90-х было: «Вот, я совершаю хиджру». Какую хиджру? Куда?

Однажды я сам своими глазами подошёл к парню. Он говорит: «Вот, я решил с женой хиджру совершить, в Афганистан поеду, помогать афганцам».

В 98-м году? Ну, стрелять. В 99-м.

Я смотрю на него. Ну, то есть типаж: видно, что человек не привык чего-то добиваться, к чему-то стремиться. На работе ему якобы там, может, низкую зарплату дали, может, какие-то условия не очень. Отец виноват, тот виноват, этот виноват.

«Я вот сейчас тут… Вот там… Что тут, тут, тут… Господи, я вот хиджру…»

И мне говорят: «А вы можете мне денег дать? Я вот хиджру хочу сделать».

Я говорю: «Да, братан, круто вообще. Ты вообще крутяк такой: в тридцать с лишним лет у тебя даже на билет на самолёт нет денег. У тебя вообще ничего нет, господи».

И вот эта зараза была и в 90-х, и в нулевых, к сожалению. И народу мозгов даже не хватает понять.

Если взять нашу страну — огромную Россию, — да здесь столько возможностей, столько всего! Я не знаю: сельское хозяйство, какие-то производства, IT — чего только нет. Там в каких-то регионах целые гектары земли, или сколько, дают бесплатно. Ещё от налогов освобождают, экономические зоны свободные, один процент налога платишь.

Да такого попробуй в мире найди! Да столько тут возможностей, а ты ещё что-то жалуешься: «Мустад‘афин? А мы такие тут слабые, ой, мы такие тут притеснённые, нас обижают, мусульман нас обижают».

Ты что, издеваешься, что ли? Как такое возможно? Как можно нас обижать?

Как человек, уверенный в себе и в Божьей милости, может чувствовать себя обиженным и униженным? Как?

Даже та же самая ситуация. Помню, один какой-то был ролик в шатре: там показывают ифтар в Газе, всё разрушено, а люди спокойно, ровно… Они не унижены, они не обижены. Они просто, исходя из возможностей, соблюдают пост, растят детей, ифтарят.

Да, сложно, очень сложно, но они же вот так вот не сели на камень и не сказали: «Ой, всё, закончилось».

Ничего не закончилось. Смотришь, что можно сделать, — делаешь. Стремишься?

Тебя кто-то унизил, обидел? Нет, тебя никто не унизил, не обидел. Ты сам, здесь, залими анфусихим, сам себя притеснил. Ты сам себе этот приговор подписал. Тебя никто не обижает и никто не унижает.

Однажды мне очень хорошо один человек сказал: «Шамиль, в России, вот когда говорят, что ислам там притесняют, пойми: такого вообще нет. Ислам — неотъемлемая часть России, неотъемлемая часть истории России. То есть мусульманам так думать просто нельзя».

И это мне говорит христианин, кстати. Он сам не мусульманин. Но он понимает, что такое — быть, а не казаться.

И здесь ангелы сказали: «Вот, калу фима кунтум». Ангелы говорят: «Ну как у вас?»

Он говорит: «Кунна мустад‘афин» — ой, нас обижали, ой, нас притесняли, мы слабые, немощные.

Алям такун ардуллахи васи‘атан фатухаджиру фиха? «А вы что, не могли куда-то переместиться, даже в тот регион, где один процент? Вы не могли туда отправиться?»

Один процент налога — девяносто девять процентов ты себе в карман оставляешь, и ты даже при этом ещё недовольный.

Ля хауля ва ля куввата илля биллях.

Чего ты хочешь — чтобы тебе вот так всё приносили и давали? Вот это только в раю.

И концовка, знаете, какая? Фа-уляика ма‘ваһум Джаханнам. Они заслуживают ада. Ва саат масира — плохой исход.