Что дает молитва?

29-я сура, 45-й аят.

А‘узу билляхи. Утлу ма ухия иляйка миналь-китаби ва акими-с-салят. Инна-с-салята танха ‘аниль-фахшаи валь-мункар, ва лазикруллахи акбар, валлаху я‘ляму ма тасна‘ун.

Когда читал аят, задумался об одном моменте. Сейчас попробую его коротко сформулировать.

Одно из очень важных [дел], что мы как родители должны привить своему ребёнку. Скажите мне, например: уважение к кому? Хорошо, уважение к людям, ладно. То есть чтобы не было высокомерия, а было уважение к другим, независимо от того, как, что и чего. Правильно, хорошо.

То есть пока мы живы — ну, мы же не вечны, правильно? — и на каком-то этапе покидаем сей бренный мир и оставляем детей. И вот что очень важно привить ребёнку, пока мы живы? Веру в Бога. Религиозную практику. Знания.

Когда говорится: «Всё», значит всё, значит ничего. Все похвальные качества — и что? По факту ничего. Но в моём понимании вера — это слишком само собой разумеющееся. Религиозная практика — именно та часть, которая связана с молитвой, с намазом.

Если вы посмотрите на практику жизни, то есть, в моём случае, — не раз говорил, с 1986 года, — но вот эти десятилетия, в разных странах, и ты видишь разных людей. То есть крутишься среди большого количества мусульман в разных странах, в разных ситуациях, разных поколений. Когда проходишь десятилетия, многое отмечаешь для себя.

Соблюдение поста — ну, 90 и более процентов мусульман соблюдают пост, подавляющее большинство. Даже у нас в советский период, в атеистический период, очень многие соблюдали пост. Ну, это прямо вот оно, оно как-то имеет какую-то свою особенность.

И вы сами с этим сталкивались, и не раз мне люди писали: «Вот, слушая вас, мы осмелились, решили не бояться голода, начать соблюдать пост. Оказывается, так хорошо. Оказывается, и голода не чувствуешь».

Ну да. И потом уже человек сам собой… Ему главное преодолеть этот барьер страха, что он, в смысле, с голоду умрёт за несколько часов. А дальше уже всё ровно.

Хорошо. Но я всё-таки сторонник того, что — и как бы моя практика как многодетного папы — детям я десятилетиями говорю о том, что очень важным является молитва, намаз.

Ну, понятно, что вы можете говорить о том, что молитва, намаз — важная вещь, можете заставлять ребёнка. Но, опять же, я не раз сталкивался с тем, что ты общаешься с человеком, которому 30+, 40+. Он говорит: «Вот когда я был со своими родителями, меня родители заставляли, я молился. Но когда я уже ушёл в свободное плавание, самостоятельно стал жить — ушёл в армию, начал жить отдельно, женился или вышла замуж, — то перестал молиться».

Вот этот момент довольно важный. В этой части родительское внимание — не в смысле его контролировать, нет, а в смысле привить, убедить, так преподнести важность обязательной молитвы, чтобы это стало неотъемлемым.

Я не знаю, как ежедневное питание, ежедневный спорт. Ежедневная молитва — это что-то такое, без чего жизнь как-то не жизнь.

Поэтому, с одной стороны, важный элемент религиозной практики в исламе — это обязательная молитва.

И порой бывало — те, кто из вас застал конец 90-х в религиозной практике и в СМИ, — что люди только начинали… Я в эту тему постараюсь не уходить. Они только начинали религиозную практику, и вот возьмёт где-нибудь — он только начал, ему же такое всё прямо… Рвение: молиться. Возьмёт где-нибудь на вокзале…

Ну, конец 90-х были непростые времена, не только с точки зрения криминала. Расстелит [коврик] на вокзале и начинает молиться. Но пока он домолился, вокруг него уже ОМОН собрался.

Я не знаю, сейчас ОМОН… А, сейчас тоже есть ОМОН, хорошо. Раньше были некоторые подразделения, которых сейчас уже нет. Всё уже. Были по-своему сложные времена.

А сейчас какая-то другая тенденция пошла. Недавно один человек прислал мне видео: там какая-то женщина записала, как какой-то человек в своём вагоне поезда, на своей койке, читает намаз. И она говорит: «Вот там мои дети напугались».

Это тоже какая-то странная история: как дети напугались и почему он именно так явно это делает? Прямо во весь рост, там вот так как-то… Немножко страшновато выглядит.

Не буду это никак ни комментировать, ни судить, не хочу. Но вопрос молитвы — когда это часть твоей жизни, не твой крик души, не вызов, а именно часть твоей жизни, когда это что-то такое сакральное, что тебе не нужно перед всеми прямо вот так, в торговом центре, встать посередине и молиться: «Да, ты такой крутой».

Ну, не столько крутой, сколько глупый: не задумываешься о последствиях. Даже не в смысле того, что кто-то ему что-то сделает — никто ему ничего не сделает, — но это очень некрасиво выглядит.

И вот религиозная практика — так, чтобы это было твоим, обязательным, уместным и настолько для тебя ценным.

Человек порой говорит: «Вот я пришёл с работы, не смог там какую-то молитву совершить, у меня уже и сил нет намаз читать».

Неуместно. Вот открой ты свой телефон, открой какую-нибудь соцсеть — 15 минут пролетит. А на намаз тебе 10 минут надо.

И представь, вот здесь насколько это притягательно: ты можешь там и полчаса просидеть в этой соцсети, но ты же устал, ты же после работы устал. Вот телевизор включи, какой-нибудь очередной сериал — и сразу усталость снимет, прямо как рукой: оп — и усталости нет.

А намаз — вроде как… «Ой, я не могу». Чего не можешь-то? «Ну, я устал». Нет, ты не устал. Ты глубоко, в сути своей, недопонимаешь, насколько это ценно.

Как я обычно детям говорю: это диалог с Богом. Родители рано или поздно умрут. И важной опоры в форме родителей не станет. И если у тебя есть молитва, намаз, то ты никогда не пропадёшь. Это твой ежедневный диалог с Богом. А Он может всё.

Но это дисциплина. То есть ты ежедневно это делаешь. Не факт, что с воодушевлением, с вдохновением. Тебе никто за каждую молитву по сто долларов не заплатит. У тебя прямо какое-то озарение не произойдёт. Это всё будет как-то вроде обычно, ежедневно.

Но в какой-то момент это будет просто невероятно спасительно. Но только в том случае, если это было вот так — ежедневно.

Как человек спортом занимается: из года в год занимаешься, и тогда что? Да, размер твоей одежды не меняется, чемпионом не становишься. Размер твоей одежды не меняется. Знаешь, сколько экономишь? О, вообще супер.

Поэтому… Я это на собственной шкуре знаю. Но заниматься тем же самым спортом, попутно заставить себя лишний раз отжаться, проходя мимо брусьев, хочется? Иногда.

Да ладно, не ври, вообще не хочется. Мне никогда не хочется. Вот только когда я отжался на брусьях до боли, и то считать надо. Считать не будешь — десять раз делаешь, будешь считать — тридцать раз делаешь. Поэтому я всегда считаю, не только деньги.

И вот обязательная молитва — это то, чего вроде как ты не хочешь. Но когда ты доходишь до тасбихата, ты думаешь: «Вау!»

Вот эти 33 раза «Субханаллах», эти 33 раза «Альхамдулиллях», эти 33 раза «Аллаху акбар». Иногда ты их тоже не замечаешь. Только когда ты уже их дочитал — хоп! — если у тебя есть о чём просить и ты просишь, вдруг — вау! — и ты проснулся. Ну, в смысле, внутри.

Ты почувствовал: оказывается, это вообще супер. И вся твоя усталость куда-то ушла. И теперь спать ты будешь не с усталостью, а с воодушевлением, с благодарностью Всевышнему, со спокойствием. Потому что перед сном ты совершил пятую молитву незадолго до сна — у кого как.

И ты вышел на совсем другой уровень ощущения жизни.

Ведь каждая мелочь нас напрягает, ну, каждая мелочь. Вчера у нас в одном из каналов человек что-то там куда-то набрал, какое-то письмо пришло, и человек нервничает: «Ой, это ваше письмо? А вот я туда нажал, а я вот это… А вот у меня сейчас мошенники придут, а вот у меня сейчас пароли украдут».

Там столько напряжения. Я говорю: «Ты успокойся». — «Ой, я сейчас тут боюсь, тут мошенники придут».

Всех так напугали с этими мошенниками. Ты никаких кнопок не нажимай — и всё, они никуда не придут. Чего ты нервничаешь?

То есть в жизни столько всего, что нас постоянно напрягает. Не на ту кнопку нажмёшь — вообще, брат, ты чего? А на кнопки надо же нажимать. И ты смотришь: надо нажать или не надо нажать.

Но обязательная молитва помогает это напряжение снять.

В данном случае — 29-я сура, 45-й аят:

«Утлу ма ухия иляйка миналь-китаби ва акими-с-салята. Инна-с-салята танха ‘аниль-фахшаи валь-мункар, ва лазикруллахи акбар, валлаху я‘ляму ма тасна‘ун».

Вначале идёт обращение к Пророку Мухаммаду ﷺ, алейхи саляту вассалям, без имени: «Читай вслух то, что внушено тебе Божественным откровением».

Ну, здесь поясняю это в квадратных скобках: читать Коран полезно. Как порой говорят: «Только на арабском, на арабском, на китайском, на японском…»

Арабский оригинал — именно он является Священным Писанием. И за каждую букву — десять хасанат. Да, об этом сказано в хадисе.

Но в то же время, читая богословский перевод смыслов, ты воодушевляешься, вдохновляешься, понимаешь смысл, что к чему. Безусловно, это всё тоже очень хорошо, очень полезно и, иншааллах, очень вознаграждаемо.

Но когда один человек написал: «Вот я попробовал молиться на русском языке. Мне это понравилось». Я поставил, честно, без комментариев. Без комментариев.

В исламе, когда молишься, совершаешь дуа, просишь о чём-то Всевышнего, проси на каком хочешь языке: хоть на древнеславянском или каком там, не знаю, греческом или каком там ещё. На каком хочешь языке проси, это не важно.

«Ихтиляфу альсинатикум» — в Коране говорится, что то, что вы говорите на разных языках, — это одно из знамений, указывающих на существование Всевышнего.

Но есть в исламе вещи, которые объединяют независимо от нации, независимо от языка, независимо от культуры, страны — как угодно.

Поэтому, когда человек приезжает на паломничество к Каабе, там люди разного возраста, разной национальности, разного гражданства, говорящие на разных языках. Но молитва, намаз — вот эта внутренняя структура — у всех одинаковая.

Вот она — «Фатиха», вот она — короткая сура, вот салават, вот «Аттахият». Начинается с «Аллаху акбар», с такбира, завершается: «Ассаляму алейкум ва рахматуллах», «Ассаляму алейкум ва рахматуллах».

Вот этот блок у всех одинаковый. Это то, что единит всех мусульман.

И молитва, намаз, именно вот такая.

«Ва акими-с-салят». Аят продолжается: «Выстаивай молитву».

«Инна-с-салята танха ‘аниль-фахшаи валь-мункар».

«Поистине, молитва, намаз, удаляет человека от развратного, распутного и скверного, порицаемого, неподобающего, постыдного».

Фухш — всё неприятное, отвратительное. Мункар — тоже порицаемое, то есть общеизвестно, что это что-то плохое.

Здесь поясняется: мункар — это всё то, что вступает в явное противоречие со здоровым рассудком. Например, невоспитанное поведение, отсутствие элементарных норм порядочности.

Обязательная молитва пробуждает в человеке благородные чувства, прививает положительные качества, особенно если он совершенствуется и видит для себя в этом необходимость.

«Ва лазикруллахи акбар» — выше всего и вся является упоминание Всевышнего.

«Валлаху я‘ляму ма тасна‘ун». И Всевышний Аллах, Бог, Господь знает о том, что вы делаете.

Если я написал на полях сегодня, что молитва, намаз — это ежедневный процесс поддержания себя в форме и ежедневный нравственный рост.

Не то чтобы, опять же скажу, постоянно мы растём. Между намазами мы чуть-чуть опускаемся, очередная молитва нас чуть поднимает. Жизненные обстоятельства нас чуть опускают, делают более дикими. В то же время мы с очередной молитвой чуть повышаемся.