Фанатизм и осознанность

Сейчас будет второй вопрос.

— Здравствуйте. Хотела задать вам вопрос. Я читаю намаз уже семь лет. В прошлом году надела платок, читала книги. В последнее время возникли тревожные мысли, что всё это не моё, что это всё неправильно относительно религии.

Это связано… То есть почему возникли вопросы? Дальше она поясняет: это связано с тем, что есть несоответствие красивого ислама и того, что написано, с тем, что происходит от имени ислама и как ведут себя мусульмане даже в мелочах.

А также это возникло после общения с братом по отцу. Брат по отцу — то есть отец один, а матери разные. Так вот, эта женщина пишет:

«Я общалась с моим братом по отцу. Мой отец — еврей, живёт в Израиле. И, конечно же, мировые процессы влияют, к сожалению. И, конечно, стараюсь избегать тем, связанных с религией, но после начинаются какие-то сомнения в своей вере. Можете что-то посоветовать?»

То есть у женщины папа кто? Еврей. Живёт где? В Израиле.

Мы с вами… «Астагфируллах», — говорит: «Чё, да чё? Евреи тоже бывают, а чё?»

Чё, это очень уважаемая, очень вообще древняя национальность. Вы что? Какой «астагфируллах»? Коран почитайте — там чуть ли не на каждой странице про евреев. Да, они очень до фанатизма придерживаются религии, как и у нас, мусульман, тоже. Поэтому постоянно какие-то между нами происходят стычки.

Да, и Юсуф был евреем тоже, да. И Иисус — еврей, и Моисей — еврей. Так что вы давайте здесь против евреев ничего не говорите.

— Чё? Да подожди ты…

Здесь же человек говорит, женщина говорит: «Я семь лет намаз читаю». И вот очень важным является то, что я обычно на семинарах говорю: окружение сильнее воли.

То есть вот в её случае: семь лет намаз читает. Да, какое-то время… Ну, для кого-то это достижение: начала носить платок и так далее. Намаз — тоже достижение. Но обычно мы, люди, больше уделяем внимание форме, нежели сути. Понятно, да? Мы больше уделяем внимание форме, нежели сути.

То есть в её случае получается, что, во-первых, больше внимания было уделено форме. Её окружение — религиозные люди, мусульмане — больше подталкивали: «Вот, надо читать намаз, вот, надо надеть платок». То есть про суть веры — я это называю осознанной верой. А зачем вообще верить? А что это такое? — особо разговоров, получается, не было.

Достижением было то, что ты начал намаз читать. А зачем его читать? Ну, читай и всё. Достижением было, что, например, кто-то бороду отпустил или платок надел. Окружение давало именно такие цели. А с точки зрения того, зачем всё это делать, окружения у неё не было.

Поэтому как только пришёл человек с другими убеждениями и сказал: «Да ладно, вот посмотри на мусульман. Вот мусульмане — вот, не знаю, террористы. Вот мусульмане — там нищета сплошная. Вот мусульмане никакого вклада не внесли ни в науку, ни в культуру, ну, по крайней мере за последние 200 лет, например. Или вот такие-сякие все эти мусульмане».

Ну вот даже элементарно: один человек мне вчера рассказывает — вот жизнь такая странная штука. Вот почему там не хочется лишний раз бороду отпускать, да? Вот простые элементарные вещи.

Какая-то история произошла, человек мне рассказывает: передали курьеру… Ну, я говорю: «Это же большая сумка должна быть — 157 миллионов рублей». Не знаю, может, вы слышали про эту историю?

— Слышали, да?

— Сколько?

— 127.

— Хорошо, 127. Но эта сумка должна была быть большой на самом деле. Даже если вакуумная упаковка, всё равно. Передали сумку курьеру, дали ему там несколько тысяч рублей: «Донеси и всё».

Да послушай, ну это же как…

Так вот, в рассказе самое интересное, знаете что? Когда курьер вышел, он же не знает, что там внутри. К этому бедолаге подбежали кто? Вот такие бородатые. И тут опять — ну а какая ассоциация? Вот мусульмане подбежали, забрали сумку у бедолаги. Они же спортивные такие все, накачанные — куда деваться. Забрали у бедолаги сумку.

Ну, молдаване, да, бороду вот так отпустили, вроде как и на мусульман смахивают.

Вот. То есть суть в том, что порой… Или, например, женщина идёт, видит другую в чёрном одеянии. Ну да, я сам, например, мусульманин, всю жизнь мусульманин, но когда видишь вот так женщин, всех в чёрном, ну, напрягаешься. Я не знаю, может, вы не напрягаетесь, но мой мозг говорит: что-то странно вообще, что так всё чёрное.

Ну ладно, в Саудовской Аравии это как-то традиционно. Как у саудийцев? Спросите, в гостях все всё снимают. Вроде как чужие женщины и чужие мужчины могут спокойно без платков ходить. Спросите у саудийцев, они вам это честно скажут. Но традиционно на улице все ходят в чёрном.

Но если ты то же самое — всё в чёрном — видишь где-нибудь в Японии или в Москве, хоп — напрягаешься сразу. Ну потому что разные вещи происходили за последние 30 лет.

Ну хорошо, вы не напрягаетесь, я напрягаюсь. Как-то странно, вид какой-то странный: всё чёрное, и лица нет.

Поэтому мы, люди, обычно, к сожалению, в первую очередь обращаем внимание на что? На форму. Встречают по одёжке — на форму.

Что-то изменить… Как я в своё время… Я был конкретным меломаном в школе, в 80-х. У меня был Sharp, двухкассетник, который отец купил в «Берёзке». Тогда в «Берёзке», может быть, не доллары были — там что было, не помните?

— Чеки.

Вот, на чеки. Новый такой двухкассетник Sharp — вообще супер. То есть у меня все десятки, десятки, все эти редкости: Sony, не Sony, Denon тогда были, BASF, аудиокассеты такие. Ну, многие десятки блоков, всё подписано. Такой конкретный меломан.

В 1992 году кто-то мне сказал: «О, музыка в исламе запрещена». Я всё стёр. Вот фанатик, астагфируллах. Я всю музыку стёр.

Это хорошо ещё, что в наше время появились «Яндекс Музыка» и ещё что-то. Раньше же это всё было на аудиокассетах, это вообще ценная штука. Всё стёр. Вот фанатик.

Только потом понял, что, оказывается, не запрещена, когда уже на факультете шариата всё это изучал.

Мы, люди, к сожалению, очень часто… Для нас достижение — это какое-то такое действие, особого труда для реализации которого нет. То есть ты научился намаз читать — один раз научился, и всё. Но самой молитве как диалогу с Богом ты учишься всю жизнь.

Но изначально ты задумываешься: что, как, чего. Та же самая обязательная молитва. Тот же самый пост. Из года в год для тебя это всё более интересно, если ты задумываешься, если ты упоминаешь Всевышнего, если ты вкладываешь в это значительно больше смысла, чем просто голодание.

Понимание… То есть со многими мусульманами пообщаешься — у них есть страх смерти. Хотя у меня есть отдельная книга, специально собранная о смерти и вечности. И когда люди её прочитывают, они говорят: «О, теперь я уже смерти не боюсь».

Хотя, по сути дела, у мусульманина не должно быть страха перед смертью. Смерть — это просто совершенно естественный процесс перехода уже в иной мир, совершенно естественный.

Вот, например, он говорит: «Если часто вспоминаешь о смерти, богобоязненности становится больше». Я не знаю. Для меня понимание смерти помогает быть каждый день более дисциплинированным. Успеть сделать это сегодня — завтра может не быть.

В этом смысле смерть — не в смысле её бояться, а, наоборот, в смысле пользоваться пониманием её.

То есть этот вопрос, где женщина пишет о том, что семь лет намаз читает, год назад надела платок, она перечисляет это в самом начале как важные достижения.

Но важным достижением для верующего человека является осознанная вера — осознанная, когда ты понимаешь, зачем ты веришь, во что ты веришь, что стоит за этим, какова суть этого.

И часто бывает, что у человека много формальностей, много правильных религиозных слов, но в жизни… В том числе и религиозные браки. Вроде как и муж, и жена религиозные, все намаз читают, а через несколько месяцев разводятся.

Вроде как вы же должны понимать с точки зрения Корана и Сунны, что такое семья, что это ответственность на всю жизнь и так далее, и так далее, и так далее. Нет.

Поэтому форму поменять несложно. Вот я надену такую арабскую одежду — это же классно, вот такую арабскую рубашку. Классно.

Я в своё время, когда студентом был, порой на джума надевал такую белую рубашку. Но для меня, честно, с учётом моей ментальности, это больше как платье. Я это не понимаю.

Для араба это… Не в смысле вас, нет, конечно. Для араба это вот как такая длинная рубашка — джалабия. Но для меня это как платье, я этого не понимаю. Я надевал, не вопрос.

Но попробуйте: вот когда вы надеваете такую длинную арабскую рубашку, привезённую из хаджа, вы чувствуете себя более мусульманином. Ну, вы почувствуйте, попробуйте — как-то по-другому себя чувствуешь.

А если ещё к вам придёт человек, который в хадже побывал, наденет такую джалабию, возьмёт такие чётки, какой-нибудь головной убор, всё в таком стиле — «машаллах», «иншаллах», — вы думаете: «О, вот мусульманин».

А потом он выходит и закуривает сигарету. Ну, всю жизнь курил и сейчас тоже курит обычно. Где-то проматерится, если случайно колесо проткнул, проматерится, проорётся, прокричится.

То есть одно — это форма.

Вот женщина не понимает, что, к сожалению, рядом с ней не оказалось тех, кто сказал бы: «Да, прочитай книгу “Мир души” Шамиля и пойми, что такое смысл жизни с точки зрения ислама. Пойми вот эти ценности, чтобы это была осознанная вера. Зачем, что, к чему. Разложи по полочкам».

Ислам тебя должен воодушевлять, вдохновлять.

И вот здесь я специально… Сейчас одну вещь вам процитирую отдельно.

Порой, с учётом моей специализации в богословии, с учётом того, как люди спрашивают о том или ином… В данном случае, когда я сегодня утром перечитывал, задумался. Есть аят. Вот человек может сказать: «Ой, в исламе всё так сложно».

Нет, возьмите всего лишь один аят: 39-я сура, 18-й аят. 39-я сура, 18-й аят. И вот я вам сейчас с оригинала процитирую. 39-я сура, 18-й аят.

Когда человек говорит: «Ой, как всё сложно в исламе». А'узу биллях.

«Аллязина ястами‘уналь-кауля фаяттаби‘уна ахсанаху, уля’икаллязина хадаахумуллаху ва уля’ика хум улюль-альбаб».

«Аллязина ястами‘уналь-кауля» — это один из аятов, который мой мозг постоянно цитирует. Важный аят.

То есть касательно верующих: это те, которые слушают — «истама‘а», глагол, означающий «внимательно слушают» — слово. Неважно, будет это химия, физика, саморазвитие, экономика — что угодно. То есть они просвещаются, они внимательно слушают слово и следуют какому? «Ахсана» — самому лучшему.

Лучшее у каждого будет своё. Лучшее у каждого будет своё. Поэтому даже с точки зрения мусульманского богословия много разных мнений, взглядов — не вопрос. Возьми то, что ты для себя считаешь лучшим.

Дальше идёт: «Уляика-ллязина хадаахумуллах». Этих людей Всевышний наставил на верный путь. «Ва уляика хум улюль-альбаб». Это люди, которые умеют пользоваться луббом — своими мозгами. Люди умные.

Понятно, нет? Их Всевышний наставил на верный путь, они внимательно слушают и что? Нет. Что? Ну, они внимательно слушают и что делают-то?

Аят надо всегда… Аяты, хадисы нужно слышать с точки зрения поступка. Они внимательно слушают и что делают? Ну? Ну?

А, конечно, я что… Вот показываю перед собой. Внимательно слушают и что делают? «Фаяттаби‘уна ахсанах». Не просто практикуют — «ахсанах», следуют. Нет, самое лучшее выбирают.

«Яттаби‘уна ахсанах» — они следуют самому лучшему из того, что… Понимаете? Самое лучшее берут себе на практику. Один возьмёт одно, другой возьмёт другое. В 20 лет будет одно, в 30 лет — другое, в 60 лет — третье.

То есть ты изучаешь то или иное, берёшь на вооружение самое лучшее, вводишь это в практику.

То есть когда вам говорят о том, что всё очень сложно, ну, бывает много таких умников. Вы какой аят скажете прочитать ему?

— Тридцать девятая сура, восемнадцатый аят.

Да. В нём любой верующий человек призывается к тому, чтобы внимательно слушать, из услышанного выбирать самое лучшее и это применять — неважно, в какой области.

Хорошо. Поэтому здесь, с одной стороны, у женщины больше был акцент на практике, нежели на осознанной вере. С другой стороны, окружение сильнее воли.

У неё отец — еврей, брат по отцу тоже конкретный такой, закоренелый, фанатично настроенный еврей. Поэтому он старается всячески говорить ей: «Вот мусульмане такие плохие, такие плохие, третьи плохие».

Но если она разумный человек, она должна понимать, что уверовала не из-за того, что мусульмане плохие или хорошие. Она уверовала для себя.

Единственное — не оказалось никого рядом, кто бы раскрыл для неё суть веры, дал бы понять, что такое осознанная вера.

И даже если скажут: «И что делать-то, Шамиль? Что делать?»

Конечно, прочитать «Мир душе», брат. Да, вот и всё будет понятно.