Грехи и покаяние

إِنْ كُنْتَ تَقْضِي فِي الذُّنُوبِ جَلِيدًا وَتَخَافُ فِي يَوْمِ الْمَعَادِ وَعِيدًا، فَقَدْ أَتَاكَ مِنَ الْمُهَيْمِنِ عَفْوُهُ وَأَفَاضَ مِنْ نِعَمٍ عَلَيْكَ مَزِيدًا. لَا تَيْأَسَنْ لُطْفَ رَبِّكَ فِي الْحَشَا، فِي بَطْنِ أُمِّكَ مُضْغَةً وَوَلِيدًا. لَوْ شَاءَ أَنْ تُصْلَى جَهَنَّمَ خَالِدًا مَا كَانَ أَلْهَمَ قَلْبَكَ التَّوْحِيدًا.

Четыре строчки. Постараюсь быть максимально краток, чтобы основное всё успеть.

«Ин кунта такду фи-з-зунуби джалидан». Если так получится, что у тебя грехов накопилось, «такду» - отправляться утром. «Джалида» — стойкий, выносливый. Но «фи-з-зунуби джалида», то есть ты так определённо погряз в грехах.

«وَتَخَافُ فِي يَوْمِ الْمَعَادِ وَعِيدًا» — но при этом ты чувствуешь трепет пред Всевышним за тот день, когда предстанешь пред Ним. Что ты ответишь Ему?

«فَقَدْ أَتَاكَ مِنَ الْمُهَيْمِنِ عَفْوُهُ». И вот здесь интересно: имам Шафии говорит, что при таком положении дел ты получишь от Мухаймина — Мухаймин, Хранитель, Попечитель, аль-Мухаймин, — то есть ты получишь от Всевышнего «عَفْوُهُ» — Его прощение.

«أَتَاكَ مِنَ الْمُهَيْمِنِ عَفْوُهُ» — к тебе придёт от Всевышнего прощение, если подстрочно.

«Уа афада мин ни‘амин ‘алейка мазида». И Он аж через край начнёт давать тебе ещё больше блага.

«Ля тайасан мин лутфи раббика филь-хаша». Даже когда тебе тяжело дышать, жизнь настолько невмоготу, «ля тайасан» — ни в коем случае не отчаивайся в доброте Всевышнего.

«Фи батни уммика мудгатан ва лида». Ведь ты был куском, кусочком — мудгой — в утробе твоей матери. И потом ты родился таким беспомощным.

Там ведь ты, ну в смысле, не умер, не задохнулся, находясь там и формируясь девять месяцев. Это представить: у нас какая-то проблема, уже там нам сложно, или температура повышается, или что-то ещё, адреналин какой-то, кортизол повышается. Это реакция организма на то или иное.

Но всё хорошо, успокойся, всё нормально. Ты девять месяцев был в утробе матери. По сути, там ни еды, ни питья, ни воздуха, ни света — ничего там не было. Ты же не умер, всё нормально.

Потом ещё на белый свет вышел весь такой, сразу кричать начал, что-то доказывать кому-то. Ой, столько света! И от пуповины тебя сразу отрезали. Всё. Так вот, хорошо же, всё нормально. Поэтому всё хорошо.

Ты девять месяцев формировался вообще в закрытом пространстве, в матке. Поэтому никогда не отчаивайтесь. «Ля тайасан» — ты никогда не отчаивайся в доброте Всевышнего. Никогда. «Филь-хаша» — даже если тебе дышать трудно.

Ты ведь когда-то был в утробе матери, там же ты не задохнулся. Всё нормально в этом смысле.

Дальше идёт: «Лау шаа ан тусля Джаханнама халидан, ма кана альхама кальбака ат-таухид». Если бы Всевышний захотел, чтобы ты оказался навечно в аду, то Он не дал бы, не внушил бы твоему сердцу единственность Бога.

Если твоё сердце, твой ум, твоя суть понимает, что Бог один, это уже о многом говорит. И не подпускай чувство безысходности — что-то такое грешное: «Тебя Всевышний не простит». Ни в коем случае.

И нужно понимать: когда кто-то из вас делится с другим, более набожным, более чего то: «Ой, я такие грехи сделал, ой, я такие грехи сделал», — сами у себя спросите: вы что, хвастаетесь? Вы сами распространяете свой грех дальше, вы кому-то его рассказываете.

Хотя чётко и ясно в хадисе сказано: если ты совершил грех, раскайся, исправься, но оставь это между собой и Всевышним.

Я говорил, приводил пример про серийного убийцу, нациста, националиста, который в итоге, как я понял, умер потом в тюрьме. Понятно, что человеку, совершившему преступление, придётся за это ответить. Раскаяться не только словами, но и по факту что-то зависящее от себя сделать.

Я вам говорил в своё время: один человек — ну это давно уже, в 1998 году. Я со всеми, кто приходил в мечеть, со всеми разговаривал, старался понять, чем-то помочь.

И вот здесь мы как раз с ним стояли. Он повернулся к стене, и я говорю…

«Я, — говорит, — профессиональный вор. Мне так тяжело, мне так тяжело, мне так тяжело». То есть он обворовал чью-то квартиру, что-то там продал, на жизнь ему хватило, кому-то скинул, всё это барахло.

Ему так тяжело. Он говорит: «Вот, посмотрите на мои руки, они все тут разбиты. Мне так тяжело, я бью по стене».

«Стену побереги».

«Я бью по стене, мне так тяжело».

Но как только деньги заканчиваются, всё продолжается дальше, всё то же самое.

Поэтому я ему не говорил: «О, конечно, ты в мечеть пришёл, тебе все грехи простили». Нет, не наша человеческая обязанность — прощать или не прощать грехи.

Но человек, который раскаивается, если он никому из людей не говорит, с большей вероятностью исправится, если это тот грех, который других не касается. Обворовал человека — ну обратно отнеси, если уж ты такой раскаивающийся.

Поэтому здесь я написал, а вот этот момент я вам озвучил: не ставьте кого-либо между собой и Богом. Раскаяние — ваше личное дело. Это моё пояснение к этому стихотворению имама Шафии.

Осознать. Да, он как раз говорит по поводу осознания: «Тахафу фи яумиль-ма‘ади ва‘идан». То есть да, у тебя грехов немало, говорит он, но ты ведь трепет испытываешь пред Всевышним относительно того, что тебе за эти грехи отвечать пред Ним. Это уже о многом говорит, имам Шафии говорит.

То есть не ставьте кого-либо между собой и Богом. Я здесь пишу комментарий: раскаяние — ваше личное дело. Осознать, исправиться в меру силы и возможности и получать через край — причём и в земном, и в вечном.

Там как раз имам Шафии говорит: если человек раскаялся, то есть исправился, и он уповает на Божью доброту, а не говорит: «Нет», — он старается, он исправляется. В этом случае Всевышний одарит его: «Афада мин ни‘амин ‘алейка мазида». Всевышний даст тебе через край много другого хорошего.

Это было в контексте грехов и покаяния.

Теперь несколько слов в контексте времени жизни. Мы с вами это цитировали, знаете, сколько лет назад? Двадцать лет. Я иногда писал в книжках, иногда нет. В данном случае — 2004 год. Уже двадцать лет прошло. Представьте! Вау, как время летит.

Поэтому я думаю, что вы уже давно забыли. А возможно, двадцать лет назад кто-то из вас ещё и не родился.