Мотивация

Пророк Мухаммад ﷺ, алейхи саляту вассалям, сказал: «Иттаку-н-нар, ва ляу бишикки тамра. Фа ман лям яджид, фа би калиматин таййиба».

Ну, этот хадис мы… Я не знаю, там знаем… Я даже вспомнил: когда был студентом, среди первых хадисов, наверное, этот хадис знал. Ну, то есть начало девяностых, может, даже уже и конец восьмидесятых, когда первые-первые хадисы.

Хадис о чём? «Иттаку-н-нар» — испытывайте страх перед адом, «ва ляу бишикки тамра» — хотя бы половинкой финика. «Фа ман лям яджид, фа би калиматин таййиба» — у кого нет половины финика, то хотя бы хорошим словом.

Ну, он вроде как совсем простой, этот хадис, да. Но здесь момент в том, что мы, наверное, в земной жизни, безусловно, тем более что мы… Да, есть отдельные описания ада в аятах, в хадисах, но сказать, что мы прямо-таки вот… Ну, это нас мотивирует, наверное, сложно всё-таки так сказать.

То есть понимание ужаса ада и желание перед Всевышним там не оказаться — по сути дела, здесь говорится о том, что бойтесь ада хотя бы половинкой финика, если нет — то добрым словом.

То есть, по сути, с точки зрения практики: вот ты, например, ребёнку что-то объясняешь, например, он капризничает, ты добрым словом ему что-то объясняешь, но при этом ты вкладываешь в это благое слово назидание. Пусть даже ты его повторяешь в трёхсотый раз, но ты говоришь это спокойно, потому что ты это говоришь из страха оказаться в аду. Потому что притесни ты ребёнка, нагруби ребёнку, побей ребёнка — ты уже залим, тиран, притеснитель. Характеристика обитателей ада.

Понятно объяснил, нет? То есть если вот это осмысление в каких-то мелочах, но перед Богом — вот это ощущение трепета и ощущение нежелания оказаться в аду со всем его ужасом, и вот в том или ином хорошем, пусть даже это доброе слово, но ты вкладываешь в это смысл — это очень важно.

Потому что в жизни у нас часто бывают моменты, что разные мы люди. И даже, вот как бы имамом работая все эти годы, то есть разные ситуации. У нас бывали разные — здесь тоже люди в зале разные реплики какие-то говорили. Я уж не говорю про интернет, сколько всего там, с учётом моей публичности, охватов моего контента. И уже это много лет — там с девяносто девятого года, и тогда ещё «umma.ru» только начинала.

То есть вот это всё мы, люди, как-то часто почему-то не скупимся на то, чтобы сделать друг другу больно где-то так, ну, не очень.

Поэтому сегодня утром интересно — ну, это не осуждение человека, нет, мне просто интересно было, но альхамдулиллях, то есть милость Всевышнего, что я был спокоен. Я специально после утреннего намаза приехал сюда пораньше и спокойно с семьёй совершил утренний намаз. Я как бы сторонник по возможности совершать намаз с семьёй. И приехал как раз сюда, как раз дочитали намаз — и всё. Потом уже мечеть закрывается, и просто я там себе спокойно сижу, готовлюсь, мыслями собираюсь.

И такой стук в дверь, в эту дверь. Но есть люди, которые потом… Человек сказал, да, он так: «Ну, мечеть всегда должна быть открыта», там что-то такое. Но я вот анализировал — то есть старался быть спокойным — и анализировал степень ударов.

Я, конечно, как человек, который имеет отношение к эксплуатации, сам себе говорил: «Ну, у нас вот эта накладка деревянная, ей уже много лет — лет пятнадцать, может, уже. И нам уже даже говорили: “Ну поменяйте вы эту накладку”. Мы уже процесс запустили, чтобы поменять».

То есть, с одной стороны, потому что в какой-то момент он взял какой-то предмет и этим предметом бил. Ну, понятно, да: дверь-то металлическая, а на ней деревянная накладка. Если ударить кулаком, то он там ничего не оставит, а чем-то он бьёт.

Я честно вот сюда спустился. Смотрю — нету. Наверное, думаю, ушёл. Ладно, хорошо. Потом я поднялся к себе в кабинет, опять сажусь за книги — и опять этот стук. И он так… По времени уже смотрю — в общей сложности двадцать минут.

И мне, конечно, ребят жалко: то есть он стучит на всё, а у них буквально там по полтора часа поспать, и они потом пошли снег убирать. А здесь на всё здание такое прямо… Ну, то есть он всех, рабочих в том числе, на ноги поставил.

Ладно, охрана в это время не здесь, а внизу, и там есть звоночек, куда можно позвонить на заднем дворе. И прямо к охране идёт, а здесь закрыто.

В итоге я оделся, опять же ощущая самое тёплое чувство перед Богом, то есть тормозя все свои эмоции. Ничего плохого не хочу говорить, но я вот спускаюсь на пять этажей. Как раз спускался вниз, думаю: «Я хочу просто посмотреть на человека. Мне интересно: это вот сила ударов мощнейшая была. Ну, я не знаю, дубиной, как битой, прям всё вот так. И это в течение двадцати минут».

Он сначала не так сильно, потом так сильно, потом ещё, потом какое-то время тихо. Видно, зачем-то он ушёл, потом пришёл с чем-то.

И мне интересно просто — я не хочу ему ничего плохого говорить, мне интересно посмотреть на человека. Ну, представьте: я, например, себя не могу представить. Я пришёл к человеку в гости. Ну, человек говорит там: «Я к Дому Аллаха пришёл», ну, к примеру. Ну хорошо, вот я к тебе домой пришёл, я постучал, ты не открыл, я позвонил, ты не открыл, я беру какой-нибудь стул, стулом ударил, ты не открыл, я беру какую-то биту, начинаю бить.

Ну, то есть это же ненормально. Ну, скажут: «Ты что, совсем, что ли? Что ты? Ну, сейчас здесь сломаешь». Тут реально, если бы они не были металлическими, они сломались бы. Там удары вообще какие-то неимоверные были.

Я спускаюсь по-доброму, а там уже снег убирают на заднем дворе. Тоже один из сотрудников, который по эксплуатации, он ещё с утра не довылечился, пришёл, говорит: «Ну как? Надо снег убирать тоже».

И этот человек… Я не знаю, ну, что-то у него какие-то сложности есть, это понятно. То есть он чем-то напряжён, чем-то раздражён. Там, может, жена домой не пускает, я не знаю. На работу опаздывает, ещё что-то — ну, самое разное.

И он говорит… Я говорю: «Телефон забыл в зале». Но, конечно, он-то сопровождает это тем, что мечеть должна всегда открыта быть. Ему другой человек, который по технической части, говорит: «Послушайте, технические перерывы же должны быть, технические перерывы должны быть. Поэтому на утреннем намазе у нас была открыта, потом закрывается, потом в десять открывается».

Вот жизнь. И это к чему? К тому, что вот трепет перед Всевышним и страх оказаться в аду помогают нам лучше контролировать свои эмоции.

Я этому человеку… Я не посмотрел на него как-то грубо, я его не упрекнул, я ничего ему не сказал. Мне просто было интересно посмотреть, проанализировать просто картотека людей.

Телефон он взял, всё нормально, по-доброму, всё хорошо. Никто его не ругал. Ну вот, вот такая жизнь.