Отношение к другим

Свод хадисов имама аль-Бухари: «Сибабуль-муслими фусук».

Да, я здесь лишь фрагмент хадиса процитирую — 6044-й. Мы с вами цитировали его не раз. Я ещё в прошлую пятницу собирался, поэтому решил всё-таки процитировать.

Когда ты оскорбляешь мусульманина, то это фусук, фиск, то есть это очень низко. По сути, человек верующий другого не оскорбит.

Но кто-то из вас, есть тут среди вас те, которые меня там недолюбливают и говорят: «Вот Шамиль сравнил там кого-то с баранами. Шамиль говорит: “Вот там стадо баранов”».

Это не Шамиль говорит. В Коране, в хадисах внимательно почитайте. Даже сам Всевышний и Пророк Мухаммад ﷺ, алейхиссалям, иногда используют сравнения.

Я же не говорю человеку: «Ты баран». Это оскорбление. А когда говорится в общем, то это назидание.

«Камасали-ль-химари яхмилу асфара». Даже вчера, по-моему, на магриб или на иша, по-моему, на магриб как раз имам читал этот аят. В Коране говорится: «Подобно ослу, который несёт книги».

То есть если ты читаешь аяты, хадисы, но в твоей жизни ничего не меняется в лучшую сторону, то ты подобен ослу, который несёт книги. В Коране говорится прямым текстом.

Поэтому если человек себя не считает бараном, он не возьмёт это в свой адрес. Но если ты баран, извини меня, когда говорится, что кто-то похож на баранов, и ты начинаешь: «О, я что, баран?» — это ты сам сказал, я этого не говорил.

Поэтому «сибабуль-муслими» — оскорбление в адрес мусульманина, как и вообще другого человека, — фусук, это фиск, это очень низко, это недопустимо.

Но нужно понимать, что это, даже вчера анализировал, для нас. Это не для того, чтобы кого-то осуждать.

Ну, даже в очередной раз, например, мне сказали: «Вот там лет восемь назад я был…»

Человек говорит. Просто мы с ним пересеклись, разговорились. Он говорит: «Вот лет восемь назад я был на курсах повышения квалификации. И там, в том числе, приходили вы и выступали. Я уже не помню».

То есть для имамов — имамы из какого-то региона России приехали в Москву на курсы повышения квалификации. Это всё религиозные деятели, религиозные деятели. И, в том числе, оказывается, я там выступил.

Он говорит: «Вы классно так выступили — в костюме, часы, костюм, галстук, всё так классно».

Я говорю: «Я даже не помню».

«Да, — говорит, — вы очень хорошо выступили, но когда вы ушли, вы себе не представляете, как эти имамы пережёвывали ваше мясо, как они вас оскорбляли. То есть когда вы были, они сидели, а когда вы ушли, как они вас обсуждали», — он говорит.

Это что-то. Меня это должно задеть? Нет. Меня это не должно задевать.

Эти хадисы — «оскорбление мусульманина — фиск» — это нечестие, это очень низко. Эти хадисы для меня: чтобы я другого не оскорблял, ни в лицо, ни за спиной. Для меня это.

А то, что кто-то что-то сделал, — это его личное дело, мне вообще по барабану.

Если я на самом деле задумываюсь о том, что в любой момент могу покинуть эту жизнь, то вам это не будет интересно. Если вы понимаете ценность жизни, её быстротечность и неожиданный уход из неё, вас эти разговоры никак задевать не будут.

Но эти хадисы, читая их, вы сами так поступать не будете по отношению к другим, потому что Всевышний вас спросит.

То, что там кто-то что-то сделал, сказал, даже в ваш адрес, — да какая разница? Вы так не поступайте.

«Ля ярми раджулю раджулан биль-фусуки, ва ля ярмихи биль-куфри, илля иртадда алейхи».

И тут же вторым хадисом, 6045-м, идёт: один человек — здесь просто вообще говорится «человек», потому что в мусульманской культуре, когда говорится «мусульманин по отношению к мусульманину», в том числе подразумевается человек по отношению к человеку, потому что мусульманин должен быть примером нравственных качеств.

В данном случае как раз один человек другого не может опорочить. «Раджулю, раджулан» — один другого не может опорочить, то есть оскорбить, что-то плохое о нём сказать — в лицо ли, а тем более за спиной.

Один другого не может обвинить в безбожии. «Иртадда алейхи». Эти плохие вещи возвращаются к тому, кто это сказал, кто другого оскорбил.

Поэтому же в русском языке один другому говорит: «А, всё». Он говорит: «Очень приятно».

То есть один другого оскорбляет: «Да ты такой-сякой». Он говорит: «Очень приятно». Понимаете, да? Понятно, нет? Что понятно?

В русском языке хорошая вещь есть: когда один другому говорит что-то плохое, он в свой адрес даже не берёт, говорит: «Очень приятно». То есть ты меня как бы и обозвал, но невзаимно, а это к тебе автоматически возвращается.

Я даже это на себя не беру, ко мне это никак. То есть это ты так себя назвал, но это ко мне не имеет отношения.

Вот здесь как раз «иртадда алейхи»: ты оскорбляешь другого, но это оскорбление по факту возвращается к тебе же самому.