Суфизм неправильный

Сейчас процитируем «Аль-джаниб аль-‘атыфи мин аль-ислам. Бахсун филь-хулук, вас-сулюк ва тахзиб ан-нафс» Мухаммада аль-Газали.

Наш современник, умер в конце прошлого столетия, очень грамотный учёный. Как раз в своё время, то есть он умер в те годы, когда я как раз учился. Тогда я ещё не читал его труды, но потом уже… Да, это египетский учёный, на самом деле один из величайших учёных прошлого столетия. Нет, я его не читал, с ним не встречался, нет. И, по-моему, последние годы своей жизни он не жил в самом Египте, по-моему. Но его мышление мне очень нравится. То, о чём я говорю в этой мечети последние 27 лет, очень совпадает с его подходом. Возможно, подобное притягивает к себе подобное.

Тем более человек не относился к каким-то политизированным течениям или идеологизированным — чисто учёный, который хотел, чтобы мусульманские ценности здоровым образом применялись в жизни.

И вот первое — есть вступление ко второму изданию книги. Я просто буду небольшие блоки цитировать и вам пояснять, ну, как я это вижу, да, безусловно.

«Ат-тасаввуф аль-фальсафи фи тарих аль-‘ильми лаун мин аль-газв ас-сакафи аль-макир, кусида бихи лафтуна ‘ан ‘акаидина ва манахиджина ва ахдафина».

Здесь следующей темой будет «ат-тасаввуф аль-ислями» — суфизм правильный. А сейчас вот блок, я его назвал «Суфизм неправильный».

Ат-тасаввуф аль-фальсафи — он его называет, ну, в данном случае. Это философский тасаввуф в нашей научной истории, своего рода культурное, хитрое нападение на мусульманские ценности, целью которого было отвести людей от истинных духовных убеждений, ценностей, манахидж — духовных программ — и ахдаф, целей.

«Ва яджибу ан тантбаха улуль-‘ильми ляху».

И обладатели знаний, то есть учёные люди, должны обратить на это внимание.

«Ва ан юхаззиру умматана мин бакаяхи ва дасаисихи».

Им необходимо предупреждать людей о таком философском тасаввуфе, о том, что мы получаем в качестве наследия, переходящего из поколения в поколение, в том числе о тех дасаис — интригах, подвохах, — которые в нём есть.

«Фа-инна а‘да аль-ислям яншудуна мин иша‘атихи халка умматин…»

Те, кто, то есть за всем этим в любом случае стоят люди, — ну, это такая геополитика, кто там за сценой, — стремятся, распространяя такое нездоровое понимание тасаввуфа, создать такую умму, таких последователей пророка Мухаммада ﷺ, которые… — ту умму, которая не развивается в итоге. «Ва ля виджхата» — ту умму, у которой нет жизненных целей. «Умматин сарсара» — умма, которая любит болтать, говорливая, болтливая.

Даже если вы чуть приоткроете страничку девяностых, да, вспомните, наверняка вы оказывались в кругу мусульман. Очень часто жёны жаловались в соцсетях, среди моих подписчиков: муж целый день в кафе говорит об исламе, чего-то спасает, чего-то там решает, то есть до глубокой ночи мусульмане, которые — сарсара, ну, просто болтуны.

Они готовы болтать на религиозные темы часами, до утра, месяцами, годами. Ну и вроде как они заняты чем-то очень важным, при этом в семье бардак, детьми не занимаются, никакой тебе учёбы, развития, карьеры, целей, планов — ничего. Но вроде как ты чем-то занят и с таким пафосом.

Таких очень много на самом деле, и в мире, причём, много. То есть они могут при этом курить кальян, кто-то может сидеть там в какой-нибудь бане, не поймёшь с кем. То есть разные ситуации бывают. Кто-то даже ничего плохого не делает, но тоже сарсара — просто болтуны, религиозные болтуны.

Как однажды одна женщина жалуется, говорит — вот, ну, просто там пишет, по-моему, на почту umma.ru, уже давно, лет 25 назад. Она говорит: «Вот мой муж знает наизусть Коран, он хафиз, он постоянно говорит о религии, но он ночью с друзьями разговаривает о религии до утреннего намаза. После утреннего намаза он приезжает домой и спит до асра, до третьего намаза».

То есть она это говорит не как о том, что произошло один раз, а как о стиле жизни.

И здесь как раз он говорит о том, что в итоге нездоровое понимание мусульманских ценностей порождает то, что появляются люди вроде как умма, вроде как последователи Пророка Мухаммада ﷺ, алейхи саляту вассалям, но у них нет понятия химмы, стремления к росту и развитию, нет понятия виджхи, цели.

Умма сарсара — это те последователи, которые болтуны, кясуль — они ленивы, лодыри, вахият ас-силя — у них очень слабая связь би-китаби раббиха ва суннати набиййиха, очень слабая связь с Кораном и с Сунной.

То есть они что-то даже, может быть, и цитируют, но ничего этого не применяют. «Ля тухсину илля тавиль аль-аят валь-ахадис». Если что они и могут делать, то лишь удлинять аяты и хадисы, при этом «тахриф аль-калим ‘ан мавади‘ихи» — очень часто совсем неуместно трактуя.

«Ва истирсаль ма‘а аль-ахлям валь-хаялят».

Всё это — истирсаль, то есть как бы давая себе волю, не стесняясь, — смешивать с какими-то сновидениями, мечтами, фантазиями и так далее.

То есть, по сути дела, он писал это вступление в 90-м году, книжка вышла. Считайте, писал в 88-м, например, да. Если брать реалии распада Советского Союза, как раз в 90-е, в начале 90-х, в нулевые мы получили много так называемых салафитов, которые были такого стиля, и так называемых суфистов, которые тоже были такого стиля.

Они с точки зрения религии что-то говорят, что-то там цитируют, но этой религии в них нет. Цели развиваться, расти, иметь какой-то карьерный рост — нет. Но в то же время всё там намешают, понамешают всякого: фантазии, мечты.

Ну, как однажды я приехал в один из регионов. Это был 99-й год. Я приехал в один из регионов России, неважно какой, общался с местными учёными, у которых очень много последователей, очень грамотные и так далее, и так далее. То есть встречался, меня возили туда-сюда, был в том числе на местных кладбищах.

Но там, как сказать, какой-то ислам своеобразный. Аяты и хадисы, они как-то, даже если и цитируются, цитируются в каком-то… как будто какой-то национальный колорит, какая-то своя местечковая жизнь. Там нет намёка на развитие.

То есть цитируют из поколения в поколение, читают, заучивают определённые книжки местных учёных, шейхов и так далее. Там мавзолеи, там на одно кладбище пришли, там вот эти всякие тряпочки завязывают разноцветные, но не в таком количестве там.

То есть регион, где основная часть — мусульмане, но вот этот абзац очень подходит, потому что в тот период там было много так называемых салафитов — бородатых — и много так называемых суфистов.

Ну а если пообщаться, посмотреть, в немалой степени это просто богословская болтология, и регион не развивается. То есть как аяты и хадисы, которые создают личность, развитие… С тех пор прошло там 26 лет. Как были в этом регионе постоянные противоречия, постоянное всё, но при этом там богословских разговоров просто вот завались, а развития практически нет.

То есть религия не используется для развития личности, она просто используется для болтологии и противопоставления себя: вот там так называемые салафиты, вот там так называемые суфии. Вся эта болтология.

Поэтому в данном случае он говорит об ат-тасаввуф аль-фальсафи — философском тасаввуфе. Но с учётом реалий бывшего Советского Союза там как бы и салафизм, и суфизм в таких философских каких-то формах проявляются. Но последние 25–30 лет свободы вероисповедания этот стиль, этот подход ничего с точки зрения развития личности, ума, региона не дал.

Как раз он в данном случае назвал это неправильным тасаввуфом.