Взгляд на мир

Какие-то базовые вещи, которые надо периодически себе напоминать, — вот взгляд на мир. Мы же все по-разному смотрим на мир, каждый по-своему.

Как я сказал, если человека сильно обижали в школе, неважно как, то есть он старается как-то где-то ненавидеть кого-то, кого-то не любить, где-то отомстить, где-то какие-то внутренние обиды и так далее. То есть это уже работа с психологом либо работа с самим собой.

И человек, если нормально, в хороших домашних условиях рос, в школе нормально тоже выстроил отношения, в университете, на работе, то есть просто есть люди, которые даже в соцсетях порой задают вопросы. Они сами себя ощущают несчастными. У них такое ощущение, то есть они смотрят на мир, не знаю, как я говорю, через призму какого-то несчастья, каких-то тягот, мучений. То есть на самом деле сами себе такую жизнь создали своим отношением к ней.

Даже сегодня — это же постоянная натренированность, когда мы видим жизнь хорошей. Я утром, понимая, что кто-то с утра приходит, что холодно будет на улице, а я-то в помещении нахожусь, приезжаю и утром смотрю ещё перед открытием мечети, сколько градусов: минус два показывает, по-моему, минус два или два — там что-то было, два. Думаю: ладно. И смотрю: облачно, не облачно, то есть солнце будет, греться не будет. Но восход солнца как раз в половину седьмого, да, облачно.

И потом уже, когда мы с вами праздничную молитву совершили, я как раз по лестнице поднимался. И там было написано, что примерно ближе к одиннадцати солнышко появится. И вот только намёк на то, что жалко, людям солнышко не посветило с утра, когда они пораньше пришли, — и тут же автоматически: «Йа Рабб, анта тасаррафу фи мулькика кайфа таша». О Господи, Ты распоряжаешься Своим имуществом, как пожелаешь.

Значит, в этом было своё благо, в этом была своя красота. То есть каждую ситуацию всегда и во всём можно очень быстро… Но это просто ежедневная работа. Что бы ни происходило, твоя задача — натренировывать себя в том, чтобы постоянно перетрактовывать всё в лучшую сторону, постоянно ощущать: в этом Божья милость, в этом Божья щедрость. Хотя, может быть, тебе там и больно, и трудно, и сложно, но в этом своя Божья милость.

Это как я вам рассказывал эту историю. Сейчас не буду время тратить, но сейчас вспоминаю. Едешь — по коже мурашки. Хорошо, что ты человек верующий, да, на практике.

Я ехал — несколько недель назад я вам рассказывал — по М-12. М-12 — это вы едете, и у вас и здесь ограждение, и здесь ограждение, местами две полосы, местами три полосы. Ночью, в одиннадцать ночи, там на скорости едут, ещё и снег, фуры едут на скорости. Попробуй остановись — там могут тебя просто не заметить и снести.

И у меня — бабах! — заднее колесо почему-то начинает спускать. И я смотрю перед собой: передо мной ночь, одиннадцать ночи, трасса М-12, вот эти металлические ограждения. Некуда даже — рядом нет кармана, где спрятаться от летящих фур, которые едут сто и выше.

И потом уже, опять же, человек верующий — он сразу берёт полностью под контроль то, что «кадаруллаху ва ма шаа фа'аля»: на то воля Божья. То есть Всевышний это пожелал. Здесь никто не виноват в том, что на дороге что-то валялось, что-то прокололо тебе колесо. Так Всевышний пожелал.

И потом ситуация — пф-ф! — ситуация так развернулась… Я говорю вам, там, как я всё понял, было три ангела в разных формах.

Обычные такие русские мужики. Это поворот на Арзамас. Я там никогда в жизни не был, в Арзамасе. И здесь поворот прямо, буквально один километр, поворот на Арзамас, а машина показывает: всё, спускает колесо, срочно останавливаться.

Смотришь — и там прямо поворот, целый поворот на целый город Арзамас, а на нём прямо стоит огромная машина, светятся всевозможные… В ночь, в одиннадцать ночи, всевозможные огни светятся, и вот такая ещё стрелка: объезжай. В смысле, это машина, которая убирает снег, огромная, и которая ещё сыпет соль. И она там встала прямо на съезде и не едет.

То есть мне прямо в глаза сигнал: ты давай сюда, вот тебе стрелка, вот сюда давай.

И когда я остановился сзади неё, потом сзади фура останавливается. А вон там мужик встал: «Молодец». Мороз страшный был, минус двадцать тогда было, несколько недель назад.

Мужик наверху стоит и говорит: «Впереди меня машина, а фурам, — говорит, — проезжайте». То есть мне даже не пришлось на улицу выходить. Фуры прямо за мной встают, огромные. Он там наверху, на этой машине, говорит: «Проезжайте, проезжайте дальше, вот там… Арзамас вот оттуда, оттуда. А здесь, — говорит, — впереди него сломалась машина».

Два часа я там стоял, ждал эвакуатор. Эвакуатор — отдельная история, второй ангел.

А третий ангел — шиномонтаж. Он сказал интересно: «Здесь везде лес, до Нижнего Новгорода почти сто километров. В радиусе ста километров вам здесь никто бы не помог. Двенадцать ночи. То, что вы меня нашли, — больше вы никого не смогли бы найти, тем более с вашим большим колесом».

Суть в том, что если мы принимаем то, что произошло, а дальше думаем, что делать, то ты смотришь: тут одна ситуация оказывается, там другая ситуация оказывается, тут третья ситуация оказывается.

Человек целый час — с двенадцати до часу ночи — занимался этим колесом. Целый час, в такой мороз, он специально пришёл из дома. Он меня вообще знать не знает. И когда он в конце назвал цену, я думаю: ну это вообще что-то невероятное просто. Народ вообще всё бесплатно делает.

Поэтому как мы смотрим на жизнь?

В этом контексте хадис, достоверный хадис, вот хадис имама ат-Тирмизи: «Ма ра'айту ахадан аксара табассуман мин Расулиллях».

Один из сподвижников, Абдуллах ибн аль-Харис, говорит: «Я никого не видел…» Такая форма есть на арабском: «Ма ра'айту ахадан» — «я никого не видел», кто улыбался бы больше, чем Пророк.

Вот последние тридцать лет у нас молодёжь часто становилась мусульманами. В первую очередь как? «Отпусти бороду». А посмотришь на лицо — оно какое? Выражение лица какое? А? Злое какое-то, грозное. Грозное.

«Да что, брат, там бороду отпусти, да, ты мусульманин или не мусульманин?» Грозный. Господи, ля хауля… Да пожалуйста, хоть обмотайся ты этой бородой, не вопрос. Но табассум — то есть на тебя люди смотрят, а ты вызываешь у кого-то страх, у кого-то отвращение. Это что, мусульманские ценности такие?

«Ма ра'айту ахадан аксара табассуман мин Расулиллях». Я ни одного человека, — он говорит, — не видел, кто больше бы улыбался, больше, чем Пророк, алейхи саляту вассалям.

И когда мне говорили о том, что вот там смеяться нельзя: «Вы там смеётесь», — бывало, в интернете, с учётом моих роликов, я не раз цитировал этот хадис, в том числе в своде хадисов Бухари: «حتى بدت نواجذه».

Пророк, алейхи саляту вассалям, временами смеялся так, что коренные зубы были видны.

Представьте, насколько люди несчастны. То есть они со своим жизненным несчастьем, ненавистью, неприязнью входят в ислам и стараются ислам по-своему понять — как какое-то страдание, несчастье, грусть, ненависть.

В то же время взгляд на мир верующего человека по примеру Мухаммада, алейхи саляту вассалям, — взгляд табассум. Ты смотришь на мир, а тем более на других людей, как с улыбкой.

Чего, не догнали, что ли? Вот один только сказал, остальные молчат. Как смотришь? Вот, молодец. Вот улыбается сразу другой человек. У него борода сразу красивой становится. А вот если не улыбается — какой-то страшный вообще. Вот улыбается — сразу уже всё, сама красота. И борода, и улыбка. Вот это важное сочетание.