Не притесняй себя

Процитирую буквально один аят как некое напоминание. Это сура «Тауба», 36-й аят. Астагфируллах.

В этом аяте Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, говорит:

«Инна иддаташ-шухури индаллахи исна ашара шахран фи китабиллях, яума халакас-самавати валь-арда минха арбаатун хурум. Заликад-динуль-каййим, фаля тазлиму фихинна анфусакум, ва катилюль-мушрикина каффатан кама юкатилюнакум каффа. Вааламу анналлаха мааль-муттакин».

Продолжается священный, благодатный месяц Раджаб. По сути своей, он уже подошёл к середине. И, говоря про месяц Раджаб, мы понимаем, что он относится к четырём запретным месяцам и в то же время является неким предвестником приближения месяца Рамадан.

Касательно четырёх запретных, священных месяцев — а это месяцы Зуль-каада, Зуль-хиджа, Мухаррам и Раджаб — есть прямое повествование в Священном Коране. Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, говорит:

«Поистине, число месяцев пред Аллахом — двенадцать месяцев в Писании Всевышнего Создателя. И это с того момента, как Он сотворил небеса и землю. Из этих двенадцати месяцев четыре священных, четыре запретных».

Интересно, аят продолжается, и Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, подчёркивает: «Заликад-динуль-каййим». Это и есть прямая религия.

Двенадцать месяцев Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, определил с момента сотворения небес и земли. Но вместе с этим Всевышний Аллах подчёркивает, что среди этих двенадцати выделены именно четыре. И вместе с этим, упомянув про двенадцать месяцев, упомянув про четыре месяца, Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, указывает и говорит, что это и есть прямая, ровная религия.

Интересный момент. Я думаю, что каждый из вас не раз это перечитывал, если мы вообще в целом читаем, изучаем, познаём жизнь нашего Пророка, алейхи саляту вассалям, читаем, изучаем Священное Писание, Священный Коран. Наверное, мы видели и читали о том, что понятие священных месяцев существовало и в период джахилии, в период нравственного упадка, всестороннего невежества, некой деградации.

Даже в тот период, когда всё утратилось и потерялось, люди, находясь вне религии, не называя себя мусульманами, не относя себя к тем или иным, испытывали трепет пред Богом за святость этих месяцев и этого времени. И в этот период даже в джахилии останавливалось кровопролитие, прекращались какие-то распри. Люди боялись в этот священный период посягнуть на имущество, честь и жизнь другого.

А где же мы с вами на сегодняшний день? Если даже в джахилии люди уважали это время, где же мы с вами? Насколько мы осознаём и понимаем, что это священный, запретный месяц?

Всё греховное, всё то, что Аллах, субханаху ва тааля, возвёл на уровень запретного, в этот период кратно, кратно, кратно пред Всевышним Аллахом несёт кратную запретность, порочность и пагубность.

Любой проступок: намаз пропустил, что-то не то выпил, что-то не то принял, не с тем повстречался, не на те сайты в интернете зашёл. Любое греховное, любое греховное для нас должно быть особо запретным.

Интересно, мы об этом помним? Если даже во время проповеди, когда имам говорит, кто-то болтает: «Ля-ля-ля-ля», — насколько мы осознаём и чувствуем святость этого времени? Важно об этом помнить.

Но такое ощущение: смотришь на свою жизнь, на жизнь других — как будто вот эта святость, четыре месяца, четыре месяца, Раджаб, другие месяцы — как будто это вообще потерялось. То есть мы обогнали джахилию.

Если на тот момент люди друг другу стали говорить о том, что нельзя грешить, нельзя посягать на жизнь, честь и имущество другого в период джахилии, то сегодня люди, наоборот, друг друга подталкивают к греху, подталкивают к греху.

И Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, обращается к вам, к нам, ко всем людям в целом и говорит: «Фаля тазлиму фихинна анфусакум». Ни в коем случае, ни в коей мере в этот период, в целом во всей нашей жизни, во всех этих двенадцати месяцах, но в особенности в эти четыре, не притесняйте самих себя.

Как это понять — притеснять самого себя? Как это понять? Ущемлять свои права, делать себе больно, ущемлять себя, лишать себя многого как в этой жизни, так и в вечности.

Что это? Это то, когда мы преступаем законы Всевышнего Создателя. Когда мы грешим, когда мы забываем о том, что Всевышний Аллах нам предписал, когда мы посягаем на честь и имущество другого человека, когда мы ущемляем права другого, вот тогда в первую очередь мы притесняем самих себя.

И Всевышний Аллах, как некое напоминание для всех нас, говорит: ни в коей мере, ни в коем случае, особенно в этот период, в эти четыре месяца — Раджаб, один из четырёх священных, запретных месяцев, — ни в коей мере, ни в коем случае не притесняйте самих себя.

Аят заканчивается: «Ва катилюль-мушрикина каффатан кама юкатилюнакум каффа». И сражайтесь, и прилагайте усилия, умейте противостоять язычникам, но делайте это каффа — как единое целое, подобно тому, как они противостоят вам.

Каффа — единство, сплочённость. А причём Всевышний Создатель, Аллах, субханаху ва тааля, не раз подчёркивает и говорит: каффа — единство.

Но, опять же, просматривая современные реалии, понимаешь, что люди, в том числе прикрываясь теми или иными религиозными аспектами, порой второстепенными, готовы делиться, дробиться: эти такие, эти сякие, эти святые, эти кафиры, эти мунафики и всё остальное.

Любой повод люди находят для того, чтобы кого-то задеть, кого-то оскорбить и с кем-то просто-напросто сказать: «Ты не из нас».

Но люди не понимают, что, даже если они под какими-то религиозными лозунгами всё это провозглашают, типа являются некими ревнителями, защитниками религии, они не понимают, что являются в этой ситуации лишь марионетками в руках Иблиса, в руках шайтана, который радуется тому, как мы делимся, дробимся на тех или иных: эти такие, эти сякие.

Вне зависимости от того, насколько длинная борода, вне зависимости от того, насколько человек высоко затянул свои штаны, вне зависимости от того, насколько человек долго находится в земном поклоне, если он делит и дробит мусульманское сообщество на тех или других, этот человек, ещё раз повторюсь, — как некая марионетка в руках шайтана.

Всё остальное — это просто внешняя формальность, которая пред Всевышним не имеет такого смысла. Если суть, суть религиозная, суть, которую предписывает нам Священное Писание, Священный Коран, если этой сути нет, то всё остальное — это некая формальность, которая не имеет никакого значения.

И потому Всевышний Аллах, субханаху ва тааля, в конце этого аята говорит. Что говорит? «Вааламуу анналлаха мааль-муттакин». И знайте, что Всевышний Аллах именно с людьми набожными, с людьми богобоязненными, с теми людьми, которые испытывают трепет и страх пред Всевышним Создателем за свой внутренний мир, за свой духовный мир.

Вот это состояние боязни: что это греховное, что это аморальное — сделать кому-то неприятно или больно. Потому важно в преддверии наступления священного месяца Рамадан, по наступлении Нового года по григорианскому летоисчислению, в этот священный месяц, месяц Раджаб, все эти моменты самим себе напомнить и где-то в чём-то себя подкорректировать.

Барakaллаху ли ва лакум филь-Кураниль-азым, ва нафaani ва ийякум биль-аят ва-з-зикриль-хаким, иннаху хува-ль-Джаваду, Самиуд-дуа.