Смертельное ранение

Следующая часть хадиса: «Ман яссир аля му‘сирин, яссараллаху ‘алейхи фид-дунья валь-ахира».

Вот, внимание, смотрите, интересно. «Аля му‘сир». Подстрочно: кто облегчит тому, кто оказался в затруднительной ситуации, тому Всевышний облегчит и в земном, и в вечном.

Здесь нет понятия: облегчишь мусульманину, облегчишь тому или другому, родственнику, чужому, соседу — неважно. Му‘сир — человек, который оказался в затруднительной ситуации. Ты поможешь тому, кто оказался в затруднительной ситуации, неважно, какого он вероисповедания, какой национальности, насколько он тебе близок, дорог или вообще чужой человек. Ты ему яссиру — трудность сделаешь легче. «Яссараллаху ‘алейхи фид-дунья валь-ахира» — для тебя Всевышний даст облегчение, причём как в земном, так и в вечном.

Удивительно. То есть работает ли такая логика у нас? Ну где мы можем чем-то помочь другому?

Да, ну я, по крайней мере, однажды… Один самолёт — как раз там ожидание было четыре-пять часов. Потом ещё что-то. Я обратил внимание боковым зрением, пока ждали, пока сидели, потом пока зашли в самолёт, потом вышли, потому что перекрыли воздушное пространство. Потом опять, позже — всё нормально, всё хорошо. Но я обратил внимание: женщина с двумя маленькими детьми.

Она молодец, она спокойно реагировала, спокойно реагировала, но с двумя маленькими детьми… Наверное, мужчинам всё равно не понять, как это — с двумя маленькими детьми, и ты один. Пусть даже мужик мужиком, с большими бицепсами, но нервы у тебя послабее, чем у женщин в этих ситуациях.

Она всё очень спокойно переносила: весь этот час, другой, третий, пятый, уже десять часов всех этих процессов. И вот уже долетели, в итоге сели, полетели — всё нормально, прилетели.

И хорошо, что я додумался. То есть как-то обычно не замечаешь, потому что младший — он на руках, а там ещё трап и снег, ещё по трапу надо спускаться. Я говорю: «Можно? Давайте я вам помогу, возьму ребёнка».

Ну, по крайней мере, мне было, конечно, вообще суперприятно как человеку верующему перед Богом как-то посодействовать, но при этом и суперответственно. То есть я сам помню: начинаю спускаться с этого трапа. Ладно, если я сам, а у меня тут ребёнок чужой на руках. То есть нужно ещё более внимательно наступать на каждую ступень, потому что скользко и так далее.

И вот яссиру — то есть кто облегчит тому, кто оказался в затруднительной ситуации. Если суметь это вот так, чтобы мозг впитал этот хадис, этот фрагмент хадиса, то есть мы видим человека, оказавшегося в затруднительной ситуации, и стараемся ему помочь. Яссиру — облегчить вот эту трудность. «Яссир-Аллаху алейхи фид-дунья валь-ахира».

То есть если мы это делаем пред Всевышним, ничего не ожидая взамен — это подразумевается между строк, — то в этом случае Всевышний для нас облегчит, причём и в земном, и в вечном даст нам облегчение.

Когда мы сами тоже оказываемся в трудной ситуации, Всевышний нам даст это облегчение.

Давайте сейчас — аж мурашки по коже. Вспомнил пока историю.

Я был сейчас несколько дней в Саратове. Там была мощнейшая конференция. Может быть, фрагменты я буду вам о ней упоминать. Она посвящена 80-летию Победы и Году защитника Отечества. Но она была настолько неформальной, настолько домашней, настолько тёплой. Историки очень интересные вещи говорили, участники спецоперации, родители участников.

И вообще, я там какое-то количество часов просто, вообще не отвлекаясь, внимательно слушал — настолько всё интересно.

В том числе был один человек — не помню имя, фамилию. Ну, понятно, что он сам мусульманин. Не помню, какое это было подразделение, но суть в том, что он получает, по сути, смертельное ранение.

И он сам выходит на трибуну, ему дают слово. Он так: «Бисмилляхир-рахманир-рахим», — и очень интересно говорит. То есть он говорит как мусульманин, который оказывался, ну, как сказать, на границе смерти и жизни, в самых сложных ситуациях, то есть на передовой.

И он рассказывает момент, фрагмент о том, что он получает ранение. Не помню, какое у него было подразделение, как я упомянул. И, по сути, никто его толком не видит. То есть он получает ранение, но это какое-то помещение или какой-то окоп, ещё что-то — его не видно.

И он понимает, что при таком ранении от кровопотери очень скоро умрёт. И он интересно… Он сам это говорит.

Помните, мы с вами говорили: у человека всегда должны быть молитвенные формулы. Нам необязательно оказываться в такой ситуации между жизнью и смертью — вообще любая ситуация. Нужно обращаться ко Всевышнему с молитвенной формулой.

И он говорит: «Я вот как мусульманин, понимая, что сейчас сильные кровопотери, я просто сейчас умираю. И я начинаю проговаривать… Ну, в его случае первым всплыло, как обычно в таких ситуациях, когда ты уже рядом со смертью: “Ля иляха илляллах, Мухаммад расулуллах”».

И он говорит: «Я просто начинаю это проговаривать, просто, просто проговариваю — и всё. Я понимаю, что сильные кровопотери, некому даже всё это там перевязать, ещё что-то остановить. Поэтому не так много осталось жить. Я просто проговариваю: “Ля иляха илляллах, Мухаммад расулуллах”».

И он говорит: «По сути, меня никто не видит, но товарищи из другого подразделения, по-моему, ОМОН, просто прочёсывали эту местность — опять же в поиске раненых, как оказалось. И они случайно меня увидели. То есть хотя меня было не видно, я и двигаться не могу, — говорит он, — я не могу вылезти туда, где меня увидят. И они прочёсывали и меня как раз увидели, вытащили оттуда, очень быстро доставили — и всё».

И вот он перед нами стоит, на сцене выступает.

Поэтому Всевышний в том числе даёт облегчение: ты кому-то помог, и Всевышний так делает, что в трудный момент тебе помогают. И в земном, и в вечном.