Страх перед ИИ

Я перелистывал страницу, глаз попал на один абзац. Ну, здесь несколько цитат, несколько хадисов и краткое пояснение. И мозг прочитал как раз тематику искусственного интеллекта. Назвал этот трек «Страх перед ИИ», да, искусственным интеллектом.

Часто люди это сейчас высказывают, об этом говорят. Там кто-то начинает высказывать опасения, что большое количество людей станут без работы, ещё что-то, ещё что-то. Но ещё в 80-х было много фильмов о том, что в 2000-х роботы поработят и уничтожат человечество. Мы уже с вами в 2025-м, до сих пор не поработили, не уничтожили.

Сейчас уже очередной указ, например, Трампа. Очень сдружились они с Илоном Маском относительно того, чтобы 500 миллиардов долларов из госбюджета выделить на развитие искусственного интеллекта.

И поэтому люди, когда получают какие-то кусочки информации, к тому же, к сожалению, большинство, как я сказал, — пришлось заглянуть на одну страничку такого националистического характера. То есть представьте: там 300 с чем-то тысяч подписчиков. Там столько ненависти, столько озлобленности, столько желчи. Господи, как вы с этим живёте?

Но люди получают от этого какое-то своё удовольствие, да? То есть кровожадность, кому-то это нравится. И искусственный интеллект, то есть именно устрашение, кровожадность, апокалипсис, конец света — все эти темы…

Там, как на днях кто-то спросил в Telegram: вот сейчас появилась тема про реинкарнацию. Так она сейчас не появилась. Она и в девяностых появлялась, и в нулевых появлялась, и потом появлялась. Она каждое десятилетие появляется, то там, то здесь.

То есть часто люди не отмечают и не замечают для себя, что все эти темы с колдунами всякими, в том числе с ясновидящими, — это всё вот так вот: конец света, апокалипсис. Это всё постоянно прокручивается. И именно на страхе средства массовой информации имеют возможность зацепить человека и не отпускать.

То есть ты пичкаешь его большим количеством страха, и он будет всё так же бояться, но при этом он присосётся к тебе, к твоему источнику информации, потому что это подпитывает его страх. И он ведом, живёт страхом. В том числе и фильмы ужасов.

Ну, то есть с любым психологом поговорите — вам объяснят, насколько это вредно для человеческой психики. Но, к сожалению, они очень популярны. То есть значительная масса людей особо не задумывается о том, что и как, но при этом — страхи, страхи и страхи, в том числе страх перед искусственным интеллектом.

Всё это интересно. Если ещё добавить, что где-то Илон Маск сказал в одном из своих интервью, какие он, по предписанию, по-моему, врача, принимает лекарства.

То есть в современных реалиях, если человек верующий, он будет спокоен. Потому что если нагнетать ситуацию, то уж очень много всего крайне опасного, не говоря уже о степени распространения наркотических средств, причём в том числе среди людей, которые имеют то или иное отношение к власти, — это, конечно, человека может напугать.

Но человек верующий — тем и сильна вот эта вера, механизм веры. И, как мы говорили с вами, вера на практике даёт человеку спокойствие, в том числе спокойствие в понимании: делай от себя зависящее, остальное отдай Богу.

И вот постоянно нагнетаемый страх перед искусственным интеллектом.

В этом контексте:

قال رسول الله صلى الله عليه وسلم

Посланник Божий ﷺ, заключительный Божий посланник, пророк Мухаммад ﷺ, алейхи саляту вассалям, сказал:

«Ля яшба‘а му’минун мин хайрин ясма‘уху хатта якуна мунтахахуль-джанна».

Верующий никогда — значит, частица «лян», никогда — не насытится слушанием хорошего. Но здесь в контексте знаний. То есть человек всегда будет стремиться к знаниям.

Человек верующий никогда не насытится. То есть его душа… Ну, с одной стороны, есть понятие потребителя: говорят, душа ненасытна. Потрать миллион, миллиард, десять миллиардов, сто миллиардов — ты не насытишь свою душу.

Но для человека верующего всегда в хадисах и аятах говорится, что человек верующий, на практике верующий, никогда не насытится знаниями. В данном случае «мин хайрин ясма‘уху» — от блага, которое он слышит.

То есть всегда для человека верующего — «ва лямма ядхулиль-иману фи кулюбикум», как говорится в Коране: когда вера войдёт в ваши сердца, для человека верующего всегда есть потребность слушать хорошее.

В наше время эти возможности расширились неимоверно. Почему? Интернет.

Раньше, чтобы что-то хорошее послушать, вам нужно было ехать куда-то далеко — не знаю, на другой конец города, в другую страну, — чтобы послушать какого-то учёного, неважно, по химии, по физике, по богословию.

Буквально 35–40 лет назад были аудиокассеты. Хорошо, уже какая-то запись. До этого, 50 лет назад, были ещё вот эти… Я тоже застал в своё время такие штуки. Как они назывались? Катушечные, да. Хорошо.

То есть мы тогда думали о том, что катушечный магнитофон, аудиокассета — это вообще предел, всё. И ты спокойно слушаешь, нажимаешь, прокручиваешь аудиокассету назад, вперёд, прослушиваешь, прослушиваешь.

Но на сегодняшний день… Потом появились плееры, то есть можно уже их с собой таскать. А на сегодняшний день всё упаковано в одном телефоне: аудиокниги, электронные книги, возможность слушать такие проповеди, слушать такие лекции в одном университете, в другом университете, дистанционное обучение, изучение языков. Каких только приложений нет!

То есть при желании ты можешь питать свой мозг полезным. И вот это «ля яшба‘». Человеческий мозг, в данном случае верующий — му’мин, — никогда не насытится слышать, слушать хорошее, полезное.

Сейчас мы в умре были несколько недель. Я в том числе слушал Чехова. Я слушал разные книги, интересные. Слушаешь и думаешь: вот в жизни я бы не добрался, например, до книги. Там есть книга «Лестница в небо», автор Хазин. Рекомендую, тем более если вы хотите понять, как что работает в жизни, именно во власти в том числе. Очень интересно.

Как книга Роберта Грина «48 законов власти». Ну, у Хазина, мне кажется, ещё выше: он ещё более изнутри всё раскрыл.

Или, слушая Чехова, — вот хотел вам сегодня процитировать, у него есть рассказ «Хамелеон». Во-первых, я слушал Чехова, его записи из дневника. Есть такая книга, и он там: «Сегодня такое число, вот так, вот так, вот так». Довольно интересно, что человек писал.

И писал он это сто сорок с лишним лет назад. А я спокойно еду в автобусе из Мекки в Медину, слушаю эти аудиокниги, слушаю то, что Чехов писал сто сорок пять лет назад. Или слушаю то же самое в шикарной озвучке — рассказ «Хамелеон», написанный сто сорок лет назад. И так далее.

Поэтому сегодняшние возможности… Или даже в той же самой Мекке: ты находишься в гостинице, неподалёку от Мекки, непосредственно вблизи от Масджидуль-Харам, в номере просто двигаешь регулировку звука — и азан, и всё, и даже пятничная проповедь у тебя в номере играет.

То есть всё для того, чтобы вот эту ненасытность, здоровую ненасытность знаниями современный верующий человек мог постоянно пополнять, то есть насыщать свой мозг полезными знаниями.

«Хатта якуна мунтахахуль-джанна».

Но такого рода стиль жизни… Представьте: это Пророк ﷺ, алейхиссаляту вассалям, говорит там, в пустыне, где нет ни радио, ни телевизора, ни тем более интернета, 1400 с лишним лет назад. Качество верующего человека.

А в наше время технических возможностей для того, чтобы реализовать этот хадис, стало очень много. И сколько бы их ни было, ты всё равно не насытишь вот эту потребность верующего в полезных знаниях.

И вот здесь говорится: человек верующий не насытится — «лян», никогда — «мин хайрин ясма‘уху», слышать хорошее, полезное, «хатта якуна мунтахахуль-джанна», пока не покинет эту жизнь.

Но более дословно: пока концом его не станет райская обитель вечности. То есть он насыщал, наполнял свой мозг теми знаниями, которые в перспективе вечности вели его в рай.

И это не только религиозные знания, учтите.

К сожалению, в наших современных реалиях, когда человек фанатично уходит в религиозность, это в первую очередь для него самого опасно. Узость взгляда на жизнь.

Вы скажете: «Шамиль, чем опасно? Это же аяты, хадисы, так полезно».

В какой-то момент этот человек пересекается с тем, кто умнее его в какой-то иной области, и он, как дважды два — четыре, начинает дискредитировать религию в его глазах. А у этого верующего-узколобого широких знаний нет. Для него религиозные знания были чисто элементом фанатичного следования, без осознания.

И кто-то может легко его переубедить. И таких на самом деле немало. Его просто переубеждают: «А, это всё там то-то-то-то-то-то».

Этим опасно. Поэтому человек верующий, конечно же, должен… И всегда это было в мусульманском богословии: широта знаний, глубина жизненного опыта.

Следующая цитата.

«Ва каля», также посланник Божий ﷺ, алейхи саляту вассалям, сказал:

«Ман хараджа фи талибиль-ильми фа хува фи сабилилляхи хатта ярджиа».

Кто выйдет «фи талибиль-ильм», стремясь к знаниям? «Хараджа» — выйдет из дома, из города, из страны, отправляясь в другую страну получать там высшее образование.

Кто выйдет в путь «фи талибиль-ильм», стремясь к знаниям, «фа хува фи сабилиллях» — он на Божьем пути, «хатта ярджиа» — пока не вернётся.

И вот здесь я на полях специально написал: человеку неохота вставать утром, подростку — в школу. На днях с кем-то разговаривал, как раз в том числе с подростками. Так неохота бывает в школу вставать вообще, ну да?

Человеку неохота вставать в школу. Но если он начнёт — и родители начнут доносить до него этот хадис, — то постепенно человек начнёт осознавать, что пред Богом каждый твой выход в школу — «ман хараджа фи талибиль-ильм», кто выходит, стремясь к знаниям, — это путь на Божьем пути, пока не вернётся.

Отправляешься ты в школу, отправляешься ты в университет, да даже отправляешься ты на работу. Если твоя работа связана с тем, что ты увеличиваешь свои знания, свой профессионализм, то есть ты постоянно работаешь с мозгом, приобретаешь новый опыт, развиваешься, — это даёт тебе возможность получать пред Богом очень высокие божественные воздаяния.

Известный хадис, многократно мы с вами его цитировали. Ещё один:

«Ва каля», также посланник Божий ﷺ сказал:

«Аль-хикмату даллятуль-му’мин».

Мудрость — это то, что человек верующий потерял.

Интересно само выражение. Мудрость — это то, что человек верующий потерял. То есть когда ты что-то потерял… Ну, ты потерял кошелёк. У тебя в кошельке сто тысяч рублей. Неприятно же, поэтому ты ищешь. У тебя есть очень большое желание найти. Ты ищешь.

То есть не просто ты что-то приобретаешь, работаешь, чтобы заработать сто тысяч рублей. Это одно. Сегодня есть настроение работать, завтра нет настроения работать.

А здесь — «далля». Здесь совсем другое. Здесь те же самые сто тысяч, которые у тебя были, но ты их потерял. И, конечно же, у тебя есть очень большое желание их найти.

Понятна разница?

Мудрость — это то, что человек верующий потерял. Он относится к ней как к тому, что потеряно и что надо найти.

И, по сути, каждый день, если мы ведём активный образ жизни, мы сталкиваемся с какими-то ситуациями. Даже помню, например, когда был студентом: ранним утром я читал разные богословские книги. А в течение дня происходили разные ситуации, которые могли меня вывести из себя, но они не выводили меня из себя, потому что утром я наполнил свою голову очень полезными, мудрыми знаниями. Всё.

И человек верующий постоянно находится в этом состоянии поиска мудрости.

فَحَيْثُ وَجَدَهَا فَهُوَ أَحَقُّ بِهَا

И где бы ни нашёл — он имеет полное право эту мудрость взять.

Поэтому даже когда я скажу: «Вот Чехов…» Чехов. Ну, в своё время, лет пятнадцать назад, в 2008-м, плюс-минус, я иногда цитировал экономические журналы по экономике, коротко, одну минуту.

Мне говорили: «Ну, Шамиль, давай аят-хадис, зачем нам это?»

Я говорю: «Послушай, я говорю аят-хадис, но провожу параллель с тем, что ты видишь там, на улице, чтобы в твоей голове аят-хадис был не только в мечети, чтобы в твоей голове аят-хадис был в магазине, при заключении сделок, при устройстве на работу, при обучении в университете, при общении с верующими и неверующими, с друзьями и недругами, чтобы там этот аят-хадис был. Это важно».

Поэтому я вам не раз говорил: Чехов, Чехов. От вас никакой реакции. Я потом задумался: слушай, наверное, современный человек уже даже забыл, кто такой Чехов. Наберёшь в интернете «Чехов» — там может и не выйти Чехов, которого я имел в виду. Может, сейчас других Чеховых полно.

Поэтому я написал: Антон Павлович Чехов, русский писатель. Причём там сразу выдаёт: признанный классик мировой литературы. То есть он международный классик.

Когда родился? В 1860-м. Умер в 1904-м. Сейчас 2024-й, 2025-й. Значит, ещё раз: 1860-й, 1904-й. То есть 120 лет назад он умер. А прожил он всего 44 года.

И мне было интересно: так мало прожил. У него было обострение туберкулёза, он поехал на лечение, и непосредственная причина смерти — кровоизлияние в мозг. Тромб закупорил сосуд, что-то там травмировалось в голове, и в итоге — кровоизлияние в мозг. Он из-за этого умер довольно молодым, в 44 года.

Но я ещё помню в своей…

Примерно в 1995 году решил для себя прочитать энное количество произведений Чехова. Попросил книгу, мне её отправили в Каир, когда я учился в 1995-м, и я прочитал.

Я вообще жил в аятах и хадисах, да, заучивая тысячи страниц на факультете шариата в «Аль-Азхаре». И остальное… На том этапе это было самое важное: чтобы сдать экзамены, надо было всё учить.

Но в то же время мне было очень интересно читать того же Чехова, ещё каких-то классиков я прочитал тогда. Я удивлялся: в его изложениях я видел в том числе проблески мудрости коранического текста либо высказываний пророка Мухаммада ﷺ, алейхиссаляту вассалям.

Потому что ислам — это не какая-то отдельная религия, отдельная культура. Это общечеловеческие ценности, данные, например, в Коране. Коранический текст — это заключительное Священное Писание, данное Богом людям.

Лишь в оригинале, в арабском оригинале, Коран является Священным Писанием. При жизни пророка ﷺ, алейхиссаляту вассалям, он был заучен наизусть многочисленными сподвижниками. Сразу после смерти пророка ﷺ он был собран и записан.

В Коране говорится:

«Инна нахну наззальна-з-зикра ва инна ляху ляхафизун».

«Мы ниспослали Священное Писание и будем его охранять».

И несмотря на все перипетии истории последних четырнадцати веков, а были очень тяжёлые времена для самых разных мусульманских народов и стран, несмотря на это, Священное Писание чётко, один к одному, идёт из века в век.

И когда ты читаешь коранический текст, раскрывая смыслы, потому что, опять же, Коран охватывает самые разные этапы истории человечества, самые разные ситуации…

Мы с вами столкнулись с тем, что в нулевых на уровне Думы, на уровне разных непонятных левых экспертов, облачённых в такую как бы мантию власти, появились разговоры в России о том, что надо запретить одну иудейскую книгу, надо запретить Коран, ещё что-то.

И слава Богу, что Владимир Владимирович, что президент в итоге… То есть был виден хороший анализ. Сказали: Священные Писания не трогать.

Если человек преступного посыла, преступной деятельности, он что хочешь перетрактует именно в преступном контексте. Но Священное Писание — это Священное Писание, это история. Даже если ты человек неверующий, это человеческая история, это то, что прошло через века и тысячелетия.

А то, кто как преступно может трактовать, — это уже совсем другое. И хорошо, мы через этот период прошли, слава Богу.

Поэтому коранический текст, когда его изучаешь, а при этом читаешь Чехова, где-то читаешь Толстого… Кстати, Толстого почитайте, про его жизнь. Вообще у него очень сложная была жизнь. Или других известных писателей.

Даже когда говорят… К сожалению, до сих пор российскую культуру воспринимают как что? Медведь, мат, матрёшки и водка.

Вот, видите? Один из вас и говорит: «Так и есть».

То есть это нездоровый имидж. Нужно понимать, что, по крайней мере для меня, как для россиянина, это неправильно. К сожалению, многие россияне так думают, а если они так думают, то и другие тоже так думают.

Ну и тем более американский кинематограф ещё с восьмидесятых, причём до сих пор. Кто смотрел фильмы на кассетах, американские, в восьмидесятых? Прошло сорок лет, а образ мафиози, русского мафиози, который пьёт водку и ругается матом, практически так и остался.

А, например, образ россиянина как высокоинтеллектуального, научно подкованного, верующего, читающего в том числе Чехова, Толстого, Достоевского… То есть этого образа пока нет. Получается, мы что-то недорабатываем.

Пусть даже Чехов — признанный классик мировой литературы, но получается, что носители русского языка мало читают Чехова.

А если человек до этого не читал Чехова, но, например, читает Коран, читает хадисы, то, почитав Чехова, он станет ещё лучше. Для него какие-то смыслы аятов и хадисов раскроются.

И в том числе, говоря с русскоговорящим, цитируя Чехова, а потом уже аяты или хадисы, ты можешь оказаться более убедительным.

Потому что, к сожалению, нас хотят информационно представить так: вот эти мусульмане — что-то отдельное. Как отдельное? Не отдельное. Это общечеловеческая культура.

Поэтому эта широкая эрудированность как раз даёт возможность, в том числе является важной причиной для того, чтобы не разжигались ненависть и неприязнь, чтобы никто не играл на противоречиях, тем более выдуманных.

То есть мудрость, говорит Пророк Мухаммад ﷺ, алейхи саляту вассалям, — «даллятуль-му’мин». Это то, что му’мин, верующий человек, потерял. Он постоянно это ищет и имеет полное право взять эту мудрость там, где она будет.

И вот здесь комментарий Мухаммада аль-Газали, нашего современника. Он умер в конце прошлого столетия.

«Инна та‘аллюма ват-та‘лим рухуль-ислам».

Поистине, «ат-та‘аллюм» — приобщение себя к знаниям в широком понимании этого слова, «ват-та‘лим» — обучение других, то есть постоянный процесс самообразования и обучения других, — «рухуль-ислам», дух ислама.

«Ля бакаа ли-джаухарихи, ва ля кифаята ли-мустакбалихи илля бихима».

«Ля бакаа» — интересно. То есть «джаухар» — вот суть ислама, она не может без этого существовать. Гарантия будущего ислама без этого тоже невозможна. То есть всё завязано, взаимосвязано.

Чтобы суть ислама оставалась, чтобы у ислама было будущее, вот этот механизм — постоянное приобщение себя к знаниям в широком понимании этого слова и обучение других — даёт возможность сохранять дух ислама.

«Ван-наасу фи назариль-ислями ахада раджуляйн».

С точки зрения ислама людей можно поделить на две категории:

«Имма мута‘аллимун ятлубу-р-рушда, уа имма алимун ятлубуль-мазид».

Либо человек обучается, «ятлубу-р-рушд». «Рушд» — это интеллект, зрелость, благоразумие.

То есть с точки зрения ислама людей можно поделить на две категории. Первая категория — те, которые обучаются и через это стремятся к интеллектуальности, зрелости, благоразумию.

«Уа имма алим ятлубуль-мазид».

Либо это люди уже обученные, но они постоянно приумножают свои познания.

То есть, во-первых, ты движешься: школа, университет, самообразование. Ты стараешься иметь жизненный стержень, психологическую устойчивость, духовное богатство, интеллект, зрелость, благоразумие.

Но даже когда ты уже стоек в интеллектуальном развитии, физическом и духовном, это ещё ни о чём не говорит. Даже если ты можешь себя отнести к алимам, к знающим, к знатокам, к профессионалам в той или иной области, в любом случае дальше путь должен продолжаться.

Ты постоянно должен быть в состоянии «мазид» — «ятлубуль-мазид», приобщать себя к новым знаниям, как мы сказали, до самой могилы, до самой смерти, как ранее упомянули.

«Ва лейса ба‘да залика ман юбаху лях».

Но здесь иной внимания не заслуживает, если по-русски сказать. То есть важная часть общества — это те люди, которые постоянно стремятся к знаниям. И даже если они добились очень многого в знаниях, они не останавливаются, они движутся дальше.

Вот эта часть общества на самом деле заслуживает внимания, почтения и уважения.

Далее идёт цитата. Пророк Мухаммад ﷺ, алейхи саляту вассалям, сказал:

«Аль-‘алиму валь-мута‘аллим шарикан филь-хайр».

Человек, который знает, и человек, который обучается, вместе находятся в благом. «Шарикан» — они вместе в благом.

«Ва ля хайра фи саирин-нас».

Если ты иного склада, то в тебе блага мало. «Ля хайра» — нет в тебе блага.

В наше время, как, повторюсь, я упомянул в первых треках, я, честно, не думал… Для меня, как для гражданина, реально всегда было так — и мне кажется, так в советский период были воспитаны люди, — что никто не виноват в том или ином, только ты сам. Ты делаешь от себя зависящее.

И когда говорят, что вот власть имущие, вот у них власть — нет, есть. А ты совсем бесправный. Я всегда говорю: у любого гражданина есть власть. И в первую очередь — власть над самим собой.

Как мы ощущаем, как мы чувствуем, как мы относимся, что мы говорим, как мы действуем — это уже очень многое. И как гражданин ты также имеешь права.

В какой-то момент… Это такой элемент, не знаю, насколько вы поняли. Сейчас один пример приведу. Недавно столкнулся с одной ситуацией. Один человек случайно проговорился как раз на уровне подсознания.

И вот человек знания, человек пути знаний в широком понимании этого слова, — он не порабощён ситуацией, он не озлоблен. Его невозможно превратить в какую-то лающую собаку.

Но, к сожалению, как оказывается, у многих людей присутствует порождённый чем-то порабощающий страх.

Вроде как ничего такого особенного. Я, конечно же, не ставлю диагноз. Но столкнулся с одним человеком. Умра, да? На умре можно не подстригаться, на умре можно подстригаться. Ну, я уж там оказался — я подстригаюсь.

Почему? Чисто здоровый эгоизм: укрепляю корни волос, и всё. Ты молодеешь, волосы у тебя больше не становятся — ну, по крайней мере, если стричь машинкой, а не лезвием. Лезвием можно повредить корни волос, учтите.

И в то же время это сунна. То есть как элемент малого паломничества я могу постричься, там могут вас постричь, а вы можете побриться.

Один человек рядом был, интересно. Он говорит: «Да ну, сейчас прилечу там…» Как он сказал? Я такое слово не употребляю. «Чекисты спрашивать будут: ты чего постригся?»

Случайно проговорился с глубоко подсознательного уровня. Это страх, я считаю.

В моём понимании специальные службы — моё уважение, почтение — обеспечивают безопасность. Если я ничего плохого не делаю, почему я должен чего-то бояться? Это что-то не то. Этот страх какой-то нездоровый.

Что у тебя спросят? Ну, отпущу я вот такую бороду — ну что спросят? Пусть спросят. Если я не несу какой-то опасности, чего мне бояться? Чекист, не чекист.

Ну понятно, у меня сейчас хейтеров полно: и националистов, и радикалов. И, конечно, как обычно, радикалы скажут: «Ну конечно, ты же сам Шамиль». Да, вы поняли.

Хотя на таможне у меня спрашивают:

«Вы откуда прилетели?»

«Саудовская Аравия».

«Саудовская Аравия?»

Ну, ещё вот такое. Ладно, бороды у меня нет, хорошо, побритый.

«Саудовская Аравия».

Поднимают трубку, набирают. Обычно никто ничего не набирает: поставят печать — и всё. А тут набирают, звонят. Потом мне говорят:

«Что-то у вас знакомое лицо».

Я говорю:

«Ну вот, рыбак рыбака видит издалека».

Поэтому очень важно быть «аль-‘алим валь-мута‘аллим» — и знающим, и постоянно приобщающим себя к большему количеству знаний.

Начали мы с того, что современные, в том числе новостные, моменты, которые проходят по поводу развития искусственного интеллекта, у некоторых вызывают страх. Как и многие другие моменты, какие-то примеры я привёл, — вызывают страх.

Человек верующий, в идеале, скажет: «Да, нужно бояться только Аллаха». Это понятно.

Ты говоришь, что нужно бояться только Аллаха, а потом говоришь: «Ой, я не буду постригаться, а то чекисты у меня спросят». Ты же только Аллаха боялся. А внутри ты чего только не боишься, оказывается, брат.

Так вот, страх перед искусственным интеллектом — нет.

И вот здесь я написал: это не должно порождать страх, а должно побуждать к учёбе и развитию.

Какой бы умный интеллект ни был, и за последние десятилетия было несколько фильмов о том, как машины порабощают людей, уничтожают людей. Или в своё время был интересный фильм — там интеллект, искусственный интеллект… В Америке додумались до того, как… Не помню, как называется. «На крючке», по-моему, называется фильм.

То есть искусственный интеллект начал сам придумывать опасности и их устранять. Ну представьте: придумывает сам опасности и устраняет, устраняет, устраняет, устраняет. В итоге оказывается, что высшую опасность представляет руководство Соединённых Штатов.

Искусственный интеллект понял, что они на самом деле очень опасны для американского общества.

Поэтому нельзя ничего бояться, в том числе искусственного интеллекта.

Но мы люди, мы живые, мы можем реагировать на разное по-разному, в том числе в форме элементов страха. Это должно побуждать человека верующего к учёбе и развитию.