Клевета в адрес ‘Айшы (Сира 129/186)

‘Айша рассказывала: «Когда посланник Аллаха ﷺ намеревался вый­ти в путь, он бросал жребий среди жен, на кого он падал — та и выходила вместе с ним. Перед походом Бану аль-Мусталик жребий пал на меня, и я отправилась в путь с посланником Аллаха. Женщины в тот период питались чем-то незначительным, по этой причине не были упитанными. Прежде чем мой верблюд трогался с места, я садилась в свой паланкин. Люди поднимали паланкин, берясь за нижнюю часть, и привязывали его к спине верблюда. На пути обратно, приблизившись к Медине, Пророк сделал остановку на часть ночи.

Глашатай оповестил об отправлении в путь, и мы начали готовиться. Я вышла по нужде, у меня на шее было мое ожерелье, и я не заметила, как его потеряла. Я возвратилась к стоянке каравана и тут обнаружила пропажу, отправилась обратно на поиски ожерелья.

Люди, сопровождавшие моего верблюда, подняли паланкин, думая, что я в нем, привязали его к спине животного, и отправились в путь, уверенные, что я с ними.

Когда я вернулась в лагерь, то никого не застала — все люди ушли. Мне ничего не оставалось, как завернуться в свою накидку и ожидать, когда за мной вернутся. Клянусь Аллахом, когда я лежала, рядом проходил Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сальми ─[1]. Он отстал по некоторым причинам и не ночевал вместе с остальными. Заметив мой силуэт, он, сидя на верблюде, подошел и навис надо мной. В тот момент я была завернута в одежду, однако прежде он видел меня еще в то время, когда не было велено носить хиджаб. Он с удивлением воскликнул: «Воистину, все мы принадлежим Аллаху и к Нему вернемся, спутница посланника Аллаха? Почему ты осталась позади? Пусть Аллах проявит к тебе милость». Я ничего не ответила. Тогда он подвел ко мне верблюда, приглашая сесть, а сам отошел в сторону.

Я оседлала верблюда, и мы отправились вдогонку каравану. Клянусь Аллахом, мое отсутствие было замечено не раньше следующего утра. До того момента никто не понял, что меня нет. Лишь когда утром мы настигли караван, который к тому времени расположился на стоянке, людям явилась картина, как некий мужчина ведет верблюда со мной на спине. Тогда клеветники стали распространять слухи, лагерь гудел. Клянусь Аллахом, я ничего об этом не знала, до меня не доходили разговоры.

По прибытии в Медину я почувствовала себя плохо, потому была в неведении касательно происходящего. Клевета дошла до посланника Аллаха и моих родителей, но они не сказали мне ничего. Я почувствовала, что Пророк стал относиться ко мне иначе, без обычной снисходительности, как бывало во время моего недомогания. Его отчуждение было мне неприятно. Когда он зашел ко мне, возле меня находилась мать, которая занималась моим лечением. Он лишь спросил: «Как она?» Из-за этого внутри я испытывала гнев по отношению к нему. Я спросила его: «О посланник Аллаха, может ты разрешишь мне переселиться к моей матери?» Пророк был не против.

Я отправилась к матери, не ведая о происходящем. Прошло более двадцати ночей, прежде чем я оправилась от болезни. У нас, арабов, не было в домах уборных, подобно тому, как есть у чужеземцев. Жители Медины, в том числе женщины, по своим нуждам ходили на окраину города.

Я вышла ночью с Умму Мистах — матерью Мистаха[2]. Клянусь Аллахом, когда мы шли, она запнулась о подол плаща и произнесла: «Несчастен Мистах». Я воскликнула: «Сколь ужасны твои слова в отношении человека из числа мухаджиров, принявших участие в битве при Бадре!» Она спросила: «Разве не дошла до тебя весть, о дочь Абу Бакра?» На мой вопрос, что она имеет в виду, та поведала о разговорах клеветников. Я удивилась: «Неужто такое есть?» Она ответила: «Да, есть».

‘Айша продолжила: «Я не в состоянии была справить свою нужду и вернулась». Я не переставала плакать, мне казалось, что мой плач разорвет мне печень. Я сказала своей матери: «Пусть Аллах простит тебя! Люди передают друг другу сплетни, а ты ничего об этом не упомянула». Мать ответила: «О дочка, не переживай так сильно. Бывает, что у мужчины красивая жена помимо других женщин, которую он любит, и редко бывает, чтобы люди не ополчились против нее».

Я не знала, что посланник Аллаха обратился к людям с проповедью, вознес благодарность Аллаху и возвеличил Его, а после сказал: «О люди, что с теми, которые причиняют мне боль в отношении моей семьи, наговаривая на нее? Клянусь Аллахом, от них я видел лишь благо. И говорят относительно мужчины, от которого я видел только благо, и входя в мой дом, он всегда был со мной рядом».

Людская молва не утихала. Она раздувалась из-за ‘Абдуллаха ибн Убейя и людей племени Хазрадж по причине разговоров Мистаха и Хамны бинт Джахш. Ее сестра Зайнаб бинт Джахш была одной из жен посланника Аллаха. Кроме нее не было ни одной другой женщины, которая могла бы соревноваться со мной по положению рядом с Пророком. Что касается Зайнаб, Аллах уберег ее посредством набожности, и она не говорила ничего, кроме благого. Хамна же распространяла слухи, пытаясь нанести мне вред в отместку за свою сестру.

Когда посланник Аллаха ﷺ закончил говорить, Усейд ибн Худейр ─[3] произнес: «О посланник Аллаха, если они из племени Аус, то мы избавим тебя от них. Если они из наших братьев Хазрадж, то вынеси свое решение относительно них. Клянусь Аллахом, они достойны самого сурового наказания». Встал Са‘д ибн ‘Убада ─, прежде его воспринимали как праведного человека, и сказал: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Не бывать тому! Ты сказал это, зная, что они из племени Хазрадж. Будь они из твоего народа, ты бы такого не предложил». Усейд возразил: «Клянусь Аллахом, лжешь ты, поскольку сам лицемер и защищаешь лицемеров!»

Среди присутствующих из двух родов завязалась потасовка. Пророк спустился к людям, а затем зашел ко мне, пригласив на совет ‘Али ибн Абу Талиба ─ и Усаму ибн Зейда ─. Усама произнес только благое и добавил: «О посланник Аллаха, это твоя семья, и мы знаем о ней лишь хорошее, а все остальное является ложью». ‘Али, в свою очередь, сказал: «О посланник Аллаха, женщин много, ты можешь выбрать другую. Спроси рабыню, она скажет тебе правду».

Пророк ﷺ пригласил рабыню по имени Барира. ‘Али подошел к ней и строго одернул, велев быть правдивой. Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не могу сказать ничего плохого об ‘Айше, кроме того, что, готовя тесто, прошу ее присмотреть за ним. Она же засыпает, подходят овцы и съедают его».

Пророк зашел ко мне, в это время у меня были родители и женщина из ансаров. Я плачу и она плачет. Пророк сел, вознес хвалу Аллаху и возвеличил Его, после чего сказал: «О ‘Айша, до тебя дошли разговоры людей. Побойся Аллаха. Если ты совершила то, о чем говорят люди, покайся перед Аллахом, он принимает покаяние рабов Своих». От услышанного мои слезы моментально высохли и я ждала, что мои родители заступятся за меня и ответят, но они молчали.

Я чувствовала себя недостойной того, чтобы Аллах ниспослал касательно меня Коран. Однако я надеялась, что Пророк увидит во сне от Аллаха подтверждение моей невиновности.

Когда же я увидела, что мои родители молчат, спросила: «Почему вы не отвечаете посланнику Аллаха?» Они произнесли: «Мы не знаем, что сказать».

Клянусь Аллахом, я не знаю другого дома, который постигло бы то, что постигло род Абу Бакра в эти дни. Я вновь заплакала и сказала: «Я никогда не стану каяться пред Всевышним в том, о чем ты упомянул. Если я признаю то, что говорят люди, тогда как Аллах знает о моей невиновности, то скажу то, чего не было. Если стану отрицать, то вы не подтвердите мою правду». Потом я попыталась вспомнить имя Якуба, но вместо этого произнесла, «Я скажу словами отца Юсуфа: «[Мне остается лишь] прекрасное [спокойное] терпение. Если кто и поможет касательно того, что вы рассказали (описали), то только [Сам] Аллах (Бог)» (Св. Коран, 12:18).

Посланник Аллаха ﷺ не успел подняться с места, как на него снизошло то, что обычно нисходило от Аллаха. Он укутался в одежду, под его голову положили подушку. Меня не охватил страх из-за происходящего, поскольку я знала, что Аллах не поступит несправедливо ко мне, зная о моей невиновности. Что касается родителей, то они были на грани того, чтобы отдать душу Аллаху по причине того, что происходило с Посланником и страха услышать подтверждение людским наговорам.

Пророк привстал, с его лица градом катился пот размером с жемчуг. Вытерев испарину со лба, он воскликнул: «Благая весть, о ‘Айша! Аллах низвел подтверждение твоей невиновности». Я воздала хвалу Аллаху. Пророк вышел к людям, произнес проповедь и зачитал аяты:

«Воистину, возведшие клевету [на супругу Пророка ’Айшу] являются небольшой группой из числа вас [мусульман, и тех, кто был на границе между верой и неверием либо демонстрировал веру, скрывая от чужих глаз свое неверие]. Не думайте, что это [сплетни о совершении ’Айшей прелюбодеяния] явилось злом для вас [ведь она супруга уважаемого и почитаемого, наставляющего вас на верный путь — пророка Мухаммада]. Нет же, в произошедшем добро и благо для вас [дабы выявились недобропорядочные в вашей среде, пустившие подобный слух и распространившие его. Вам, оказавшимся в эпицентре смуты и не замаравшим себя лживыми слухами, в любом случае за терпение и сдержанность воздастся многократным благом]. Каждый из них [участников оскорбления чести женщины] получит заслуженное им за совершенный грех [пропорционально степени его участия]. Того, кто явился зачинщиком этого (взяв на себя основную часть греха), ждет великое наказание» (Св. Коран, 24:11) [4].

Наказание понесли те, чья вина в поношении невиновных женщин была доказана. Это были Хассан ибн Сабит, Мистах и Хамна. Что касается ‘Абдуллаха ибн Убейи, то он был слишком осторожен, чтобы попасть под наказание. Он подстрекал других, при этом оставаясь в стороне от разговоров.

В продолжение упомянутого аята уместно привести следующие за ним аяты:

«Почему же, услышав подобное, верующие мужчины и женщины не подумали касательно себя благое и не сказали: «Это — очевидная клевета!»

Почему же они [пустившие столь скверный слух] не привели четырех свидетелей?! Если не привели свидетелей, значит, они и пред Аллахом (Богом) лжецы.

И если б не Божья милость и щедрость, проявляющаяся к вам в мирском и в вечном, то постигло бы вас суровое наказание за то, что погрузились в эти разговоры.

Вы передаете это [сплетню, клевету] от одного к другому своими языками [подхватывая и бездумно неся дальше], говорите устами то, о чем не имеете знаний [у вас лишь предположения и домыслы]. Вы считаете это незначительным, маловажным, ничтожным [не имеющим тяжелых последствий], но оно пред Аллахом огромно [может оказаться огромным по своему значению, по степени греховности и форме наказания].

Когда вы услышали подобное [оскорбление, обвинения, наговоры], вам следовало бы сказать: «Незачем нам обсуждать это. Господь, Ты свят! Это ведь явная клевета, великая ложь!

Творец наставляет вас: никогда больше не возвращайтесь к подобному [не подхватывайте и не распространяйте скверные слухи о других], если вы уверовали [считаете себя таковыми и стремитесь быть, а не казаться. Подобные ситуации дают возможность определить наличие либо отсутствие веры в сердце].

Господь раскрывает для вас знамения [суть происходящего и важные нормы поведения]. Он все знает и бесконечно Мудр.

Поистине тех, кто желает распространять [слухи о] непристойных поступках в среде верующих, ожидает болезненное наказание в мирской обители и в вечной. Аллах (Бог) знает, а вы не знаете.

И если б не милость Творца к вам [в том числе и в отсрочке возмездия, вы ведь устами своими совершили, а порой и продолжаете совершать ужасный грех], если б не жалость Его к вам [тогда заслуживаемые вами наказания не заставляли бы себя долго ждать: болезни, болевые ощущения, финансовые потери, крушения, духовное и моральное опустошение]» (Св. Коран, 24:12–20).

Подписывайтесь на наш канал в Telegram

Ссылки на богословские первоисточники и комментарий:

[1]Абу ‘Амр Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сальми — сподвижник пророка Мухаммада из числа ансаров. Родился в Медине. Принимал участие в битве У рва и во всех последующих битвах. Был одним из приближенных к пророку Мухаммаду. Пал шахидом в период правления ‘Умара ибн аль-Хаттаба во время битвы за Армению в 19 г. по хиджре (640 г. по григор.). Также есть мнение, что он погиб на берегу Евфрата, со стороны поселений византийцев. По одной из версий, Сафван во время битвы против византийцев поранил ногу, но продолжал сражаться, пока не пал шахидом.

[2] Абу ‘Аббад Мистах ибн Усаса аль-Курайши (22 г. д. х.–34 или 37 г. п. х.) (601–655 или 658 гг. по григор.) — сподвижник пророка Мухаммада. Принял Ислам в Мекке. Его настоящее имя — ‘Ауф, однако был известен по прозвищу Мистах. Принимал участие вместе с Пророком во всех битвах. Был в числе бедных, поэтому по причине родства с Абу Бакром находился на его попечении. Явился одним из тех, кто стал причиной распространения клеветы в адрес ‘Айши — дочери Абу Бакра и жены Пророка. После этого случая Абу Бакр поклялся больше не тратить средства на содержание Мистаха, однако Всевышним был ниспослан аят, запрещающий ему это делать. За распространение клеветы Мистах был наказан ударами плети. По одним данным, Мистах умер в возрасте 56 лет.

[3] Усейд ибн Худейр аль-Ауси — известный сподвижник пророка Мухаммада. Был предводителем племени Аус. После смерти отца унаследовал главенствующий в своем племени статус, считался одним из уважаемых и знатных арабов в период джахилии. Был известен своей смелостью и проницательностью. Принял Ислам после призыва Мус‘аба ибн ‘Умейра. Принимал участие в битвах при Ухуде, У рва и Хунейн. Стал причиной ниспослания аята касательно таяммума. Умер в 19 г. по хиджре (640 г. по григор.) в Медине. Тело покоится на кладбище аль-Бакы‘.

[4] См.: Ибн Кясир И. Аль-бидая ва ан-нихая. Т. 6. С. 199.

Материал принес пользу? Поделитесь ссылкой с друзьями в социальных сетях.
Аят: 1:1